— Так, давай ты потом торжественно поприветствуешь свою мебель, а сейчас посетим то, за что можно Родину продать, — горячий душ. А затем спать. И вот потом можно обниматься, целоваться с мебелью, приветствовать стулья, телевизор и кофеварку.
Тео улыбнулся своему юмору, сам с собой согласился и бодро пошел, нет — побежал принимать горячий душ. Конечно, он бы все сейчас отдал за горячую ванну с душистой пеной, но когда вся жидкость его тела, включая кровь, наполовину состояла из алкоголя, и он адски хотел спать, то решил, что удовольствие от горячей пенной ванны получит позже, когда сможет оценить ее по достоинству. Как только голова Тео коснулась подушки, он тут же уснул несмотря на то, что уже было раннее утро. Если бы в это время в Афинах начались военные учения, начали бы стрелять пушки и взрываться бомбы, Тео бы их точно не услышал. Он спал крепче, чем человек, находящийся в коме. Хотя если бы сейчас стреляли пушки, их бы не услышали и соседи Тео — он храпел так, что окружающих можно было только пожалеть.
В какой-то момент глаза Тео медленно открылись. На улице было еще темно, но уже виднелись признаки восхода. Тео медленно встал и понял, что скоро рассвет. Это означало, что, во-первых, он проспал почти сутки. А во-вторых, приобретенная привычка вставать до рассвета и встречать восход солнца у него осталась. И это значит, что сейчас он, как и всегда на Самосе, умоется и пойдет встречать восход солнца. Но на этот раз впервые — один. Тео вышел на балкон, и оказалось, что он выходит по направлению как раз на восток. «Да, все, как говорил Учитель, — мы живем в математически точном мире, и никакие случайности не случайны».
Восход, его созерцание в течение 15 минут и затем холодный душ вместо моря — все, к чему он уже успел так привыкнуть за прошедший месяц. Около 10 часов утра Тео был уже элегантно одет, с модной легкой трехдневной щетиной и в приподнятом настроении он вышел из дома и пошел к машине. Сегодня он не пойдет на работу — он позвонил в офис и попросил неделю срочного отпуска по неотложным личным причинам.
У подъезда, на лавочке сидели две пожилые соседки и о чем-то уже спорили, впрочем, как и всегда. Тео вежливо поздоровался и пожелал им хорошего дня. Обе женщины приветливо улыбнулись в ответ, но лишь Тео отошел от них на пару шагов, их лица тут же сменились на испуганные. Та, что сидела справа, перекрестилась и сказала своей подруге:
— Знаешь, Мария, если бы у нас был прибор по измерению количества алкоголя в крови, то мы бы совершенно точно уже сделали таблицу настроений нашего Тешки по его промилле. Но такого я еще не видела! Как бы он с этих промилле на какие-нибудь более опасные граммы не пересел!
— На граммы чего? — наивно уточнила ее подруга.
— Чего-то потяжелее, подороже и посерьезнее! Не дай Бог, кокаин, героин или еще чего похуже!
— Да ну тебя! Тешка наш, хоть и придурковатый, но не настолько. Мало ли, что с ним приключилось? Вот мой внук недавно…
И на этом тема подозрения и гипотезы о возможном пристрастии Тео к тяжелым наркотикам, была исчерпана, и лодка беседы, как в неуправляемом водовороте, уже неслась в другом направлении. А Тео, не имея ни малейшего понятия, в чем его подозревали всезнающие соседки, уже парковал машину возле элитного ювелирного магазина «Афродита» в богатом пригороде Афин.
Сегодня всю ночь Тео снился странный сон. Причем не обычный, а очень яркий, цветной и запоминающийся. Когда он проснулся — помнил его в мельчайших деталях, что с ним происходило весьма редко, если только речь шла не об осознанных снах. Сегодня ему приснилось, что он находится в какой-то клинике в Калифорнии. Сам он не болен и находится там, чтобы поддержать своего близкого друга, который лежит рядом на больничной кровати. И этот близкий друг — не кто иной, как… сам Стив Джобс! В этом сне они долго беседовали о чем-то душевном и важном, но Тео понадобилось срочно выйти на улицу что-то купить. Он попросил Стива дождаться, сказал, что вернется очень быстро, и побежал на улицу. А когда бегом вернулся, кровать была уже пуста. Тео растерянно спросил медицинского работника, убиравшего вокруг пустой кровати, а где сам Стив? На что тот ответил, что пациент умер.
Медик был светловолосым молодым человеком лет тридцати, с приятным интеллигентным лицом. Он грустно смотрел, потупив глаза, но вдруг взглянул прямо на Тео, как будто вспомнил что-то важное, протянул руку и сказал: