— Учитель, я дома! — радостно, но негромко сказал Тео. Ответа не последовало, но Тео его и не ждал. Он поднялся на среднюю площадку, затем в «гостиную» — последнюю, верхнюю комнату. Снял рюкзак, вытащил оттуда веточку сосновой хвои и зажигалку, зажег и положил дымящуюся веточку на привычное место на возвышении в углу пещеры.
Тео сделал круговой жест рукой и сказал:
— Спасибо вам, Учитель. Спасибо за все, что вы сделали и для меня, и для других. Пусть все, чему вы учили, теперь продолжит приносить пользу людям и миру.
— Ну, это теперь в твоих руках, — прозвучал мягкий и тихий голос. Тео вздрогнул и обернулся, но никого не увидел. Он понял, что этот голос звучал у него в голове. Сказал ли это сам учитель, или в голове играла его фантазия, или подсознание сказало то, чего он так жаждал услышать? Тео так и не понял. Да это было и не важно. Он вернулся в то место, которое ему было дорого, и увидел то, что хотел, и не разочаровался в том, что увидел и что почувствовал.
— Ну что, как ощущение дома? — продолжал говорить все тот же мягкий голос.
Тео подумал, что даже если он сейчас говорит не с Учителем, а сам с собой, то, во-первых, всегда приятно поговорить с умным человеком, а во-вторых, иногда полезно серьезно поговорить даже с самим собой. А если это и вправду Учитель — то вдвойне приятно!
— Наверное, это то, что у людей называется «момент счастья», — вслух ответил Тео.
— Я рад за тебя, что ты сделал Елене предложение и что теперь у тебя будет семья.
— Спасибо! На свадьбу придете? Я приглашаю, — шутливым тоном сказал Тео.
— Не уверен, что у меня получится, но я об этом подумаю. Спасибо за приглашение, — последовал учтивый ответ. Но тон ответа был не формальным, а таким дружеским и таким теплым, что Тео это чувствовал всеми фибрами души.
— Знаешь, Тео, — продолжал тот же мягкий голос, — теперь моя очередь рассказать тебе одну шутку. Однажды пьяный мужчина срывается с крыши высотного жилого дома, летит вниз и просит Бога: «Господи, спаси меня, пожалуйста! Если я сейчас выживу, я больше никогда не буду так пить! Я брошу курить, перестану скверно ругаться — стану хорошим законопослушным человеком!» В этот момент он цепляется одеждой за ветку дерева, амортизирует и остается невредимым. Слезает с этого дерева, закуривает сигарету, достает из кармана бутылку узо и говорит: «Всего полминуты лететь, а уже такая чушь в голову лезет!»
— Да, это старая, известная шутка. А к чему это? — спросил Тео.
— К тому, что сейчас на тебя свалится ежедневная рутина, работа, соблазн развлечений, и постепенно ты можешь полностью раствориться в этой рутине. Тебе нельзя позволить этому случиться. Ты всегда должен помнить о том, что должен делать. О том, что ожидает от тебя твой истинный «Я». Помни это. Помни, Теодор Паппас. Не разочаруй того, кого ты познал в себе, и не разочаруй меня.
Так как Тео уже знал сказанную шутку, он так и не понял, говорит ли он с Учителем или все же сам с собой. Но, сказанное действительно было важно, и Тео действительно стоит постоянно об этом помнить. Рутина и удовольствия — это такое опасное болото, которое может очень плавно и незаметно засосать кого угодно и заставить забыть о главном.
Молодой человек вышел из пещеры, спустился с горы и зашел в небольшую скромную деревянную кафешку у самого подножия. Прилавок и киоск кафешки были расписаны различными геометрическими доказательствами теоремы Пифагора. Также там была нарисована некая карта древних храмов с центром в храме Геры на Самосе. На деревянном прилавке, кроме воды и кофе, было множество местных сувениров на тему Пифагора — разнообразные брелоки, футболки, кубки и прочие безделушки. А еще местное оливковое масло и местный мед. За прилавком стоял мужчина средних лет в очках. Тео попросил у него кофе и сел за столик. «Как же мне не хватало тогда такого деревянного столика со скамейками и навесом от солнца и ароматного кофе!» — думал Тео, и улыбка не сходила с его лица. Он очнулся от своих мыслей и увидел перед собой чашку с кофе и хозяина кафе, присевшего к нему за столик.
— Тео, — представился молодой человек и протянул руку.
— Никос, — улыбаясь, ответил хозяин. Он был на вид скромным и очень обаятельным и располагающим к себе человеком. От него веяло чем-то неуловимо добрым и светлым.