— Тот парень, который я, — это на самом деле не я. Стоп! Погоди, я сформулирую лучше. Тот парень, который очнулся в больнице в Афинах, в нашем времени, в моем теле — это не я. Как я тебе уже сказал — вместо того, чтобы тогда погибнуть в машине, я сейчас нахожусь в этом теле парня из Древней Греции по имени Алкей. А он, тот парень, Алкей, хотел покончить жизнь самоубийством из-за того, что ему не разрешили жениться на его любимой девушке. И он прыгнул со скалы, но вместо того, чтобы погибнуть, оказался в моем теле и в нашем времени. Ты не могла этого не заметить — он ведь ничего не знает о нашем времени, о нашем образе жизни — для него все должно сейчас казаться дико! Я боюсь, чтобы меня в нашем времени не закрыли в психушку, а то вернусь я в свое время, в свое тело, а у меня — бах! — усмирительная рубашка и окна с решетками!
Елена слушала его и думала, что, в принципе, каждая сказанная вещь по отдельности — это, конечно, полный бред. Но все вместе звучит хоть совершенно невероятно, но вполне логично, и удивительно собирает вместе весь пазл сомнений, которые мучали ее в последние дни.
— Пойдем в кафешку, за тот столик, где мы тогда сидели, — предложил Тео Елене, и она безропотно согласилась. Они сели за столик прямо у берега озера. Неподалеку от них плавали белые лебеди, выставляя напоказ свои профили и анфасы — идеальные были бы виды для Альбрехта Дюрера, для написания его очередного шедевра. Они смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Он не знал, что сказать, и давал ей время обдумать все то, что уже было сказано. А она всеми силами пыталась понять, как ей к этому всему относиться.
Наконец Елена прервала молчание:
— Значит, ты Тео? Спрашивать тебя что-то конкретное не имеет смысла, так как ты уже рассказал много такого, что знали только мы с Тео. — Он кивнул. — Как мы можем спать и одновременно общаться? Думаю, что наиболее вероятная версия происходящего — это моя фантазия рисует мне тебя, так как я сильно скучаю по Тео. И ты — не Тео, а мое представление о нем.
— Ну, это легко опровергнуть. К примеру, я тебе скажу то, чего ты не знаешь, а знаю только я. Но ты сможешь это проверить, когда проснешься.
— Например, что?
Тео задумался на минуту и сказал:
— Например, в моей машине, в бардачке, в книжке с документами лежит пакетик с марихуаной. А еще могу тебе сказать пароль от моего телефона. Могу рассказать о моих коллегах — да есть много такого, доказывающего тебе, что я — это я.
— Ну хорошо, допустим. А как докажешь, что ты сейчас в Древней Греции?
— Не знаю. Этого я, наверное, доказать не смогу. Разве что могу сказать, что я сейчас живу на острове Самос, и местный правитель тут — тиран Поликрат. Та еще сволочь, должен тебе сказать. Если что-то не нравится, ему казнить человека, как выпить чашку кофе, хотя у нас его нет, — с грустной улыбкой сказал Тео.
— Ладно, а как ты тогда смог со мной встретиться во сне? И как это вообще возможно?
— Я сейчас живу в пещере у самого Пифагора, и он меня учит. Почему именно у него? Мне так сказала дельфийский Оракул — Пифия. Я у нее спросил совета, и она ответила, что Пифагор — лучший, кто может мне помочь. И если я освою необходимые навыки и качества, то я смогу встретиться со своим истинным учителем, и он отправит меня обратно в наше время.
— Звучит прямо, как картина Кандинского в словесном исполнении — одни странности, ничего не понятно, вместо слов — одни эмоции, но все вместе выглядит очень круто, а главный аргумент в оценке — внутренние ощущения! — весело перебила его Елена с сумасшедшим выражением лица. — То есть Пифагор тебя должен научить геометрии, или что-то подобное, и ты тогда сможешь к нам вернуться?
— Да нет же! Послушай! Пифагор совершенно не такой, как о нем все думают! Эли! У нас о нем никто ничего не знает! Пифагор — величайший человек в истории, и он внес вклад в нашу цивилизацию, сопоставимый с такими великими личностями, как Будда! Пифагор был великим ученым! Он придумал и ввел в обиход понятие и науку философию, основал такую науку, как математика! Вообще, слово «математик» — это же означает «ученик», как ты сама знаешь. Так вот, из-за того, что в его школе ученики изучали математику, то эту науку так и прозвали. Алгебру он изучал в Вавилоне, а геометрию — в Египте. Но там эти науки были только прикладные, а он решил их абстрагировать и первым начал изучать их как абстрактные науки, объединил алгебру и геометрию в одну общую математику и далеко в этом продвинулся! Он изучал и открыл оптику, наблюдал и описывал орбиты движения планет в Солнечной системе! За две тысячи лет до Галилея и Коперника, представляешь!? Да он вообще, в принципе, создал всю интеллектуальную основу европейской цивилизации! Эли, все, что у всех нас сейчас есть, — это во многом именно благодаря ему!