Хватит философствовать! Завтра начну подбирать людей, которые отправятся со мной в путешествие. Эвтимен и Венитаф согласились помочь мне.
Второй день третьей декады Боэдромиона.
Сорок восемь основных гребцов и четверо запасных, четверо кормчих, один кок, четверо марсовых и один юнга - итого шестьдесят два человека экипажа.
Один главный келевст, его помощник, Венитаф - моя правая рука, и я всего шестьдесят шесть человек. Большой экипаж, но меньше взять не могу. Одного или двух лоцманов найму в Британии. Меня ужасает, что надо прокормить столько ртов и командовать столькими головами в негостеприимном море, под неведомыми небесами.
Шестьдесят два раза по три обола равняются ста восьмидесяти шести оболам, или тридцати одной драхме в день для оплаты экипажу. Венитаф отправляется за свой счет. Юнгу надо только кормить. Два келевста будут стоить мне еще две драхмы, итого тридцать три драхмы в день.
Я подсчитал ежедневные расходы на прокорм - тридцать драхм. Во сколько же мое путешествие обойдется Массалии? Венитаф уверяет, что все затраты окупятся янтарем и оловом, которые мы привезем вместо булыжников и пустых амфор. О небеса, сделайте так, чтобы он оказался прав! Он утверждает, что мы даже останемся с прибылью. Было бы прекрасно не вводить архонтов в убытки, а славу открытий подкрепить ценным грузом! Венитаф убедил их, что так оно и будет. Он лучший коммерсант, чем я, умеющий лишь обращаться с числами да наблюдать за звездами и солнцем.
- Разве не видишь, что я рассчитываю сколотить состояние! - восклицает он со смехом, когда я делюсь сомнениями и угрызениями совести.
Добряк Венитаф! Однако ты умеешь быть при необходимости бескорыстным, и я знаю, что ты отправляешься со мной из дружеских побуждений. Эвтимен и ты - самое ценное мое достояние, если не считать, конечно, "Артемиду". Что можно любить больше, чем свой корабль и богиню-покровительницу? Иногда меня подмывает сказать - числа, столь чистые и столь истинные.
Третий день третьей декады Боэдромиона.
В полдень, когда с моря дует самый сильный ветер, в Лакидон вошел корабль. Он прибыл из Сиракуз и доставил афинские новости. Мне показали папирусы, в которых рассказывалось о путешествии Неарха в Эритрею [20]. Самыми интересными строками были те, где осчастливленный судьбой наварх говорит о странах, лежащих далеко на восходе, и о полуденных краях. Он упоминает о финикийцах, оставивших следы своего пребывания на берегах далекой Индии. Местные жители показали ему конскую голову, выточенную из кедра, она могла украшать один из тирийских кораблей [21]. Сегодня вечером мне не заснуть, а причина тому - слава Ганнона!
Я был в Арсенале и долго смотрел, как растет мое деревянное детище. Я горд, но во власти опасений: вдруг что-то будет сделано не так и поставит под угрозу успех моего предприятия. Навсифор твердо верит в удачу и успокаивает меня добрыми речами:
- Твой корабль красив, а красивое не может быть плохим.
- Когда он будет готов к спуску на воду? - нетерпеливо перебиваю я его.
- Обещаю к концу сезона олив*. Тогда в твоем распоряжении будет все море, ведь не разрешается плавать в дурную погоду. Тимухи надеются на твой успех. Они то и дело повторяют, что Массалия как никогда прежде нуждается в гиперборейских путях.
Его слова посеяли сомнения в моей душе. Сиракузский корабль называется "Гефест". Такое имя не подходит к удлиненному изогнутому кораблю [22]. Я доволен, что выбрал имя "Артемида".
* К середине ноября.
Последний день Боэдромиона. Каждый день приносит свои радости и огорчения. В период равноденствия я повторил расчеты с помощью гномона.
День по продолжительности сравнялся с ночью. Вскоре начнутся бури. Почему? Венитаф говорит, что в это время вода в стране кельтов заходит дальше всего на берег Океана и так же далеко от него уходит. Почему? Артемида, вразуми меня. Я ничего не знаю.
"Гефест" не вернется в Сиракузы до весны. Он попросил разрешение на стоянку в Арсенале.
Его кормчий посмотрел на меня как на сумасшедшего, когда я сказал, что жду плохой погоды, чтобы подготовить людей к злобному нраву гиперборейского Океана.
Первый день второй декады Пианепсиона.
Вчера состоялись празднества в честь Аполлона. Неужели боги действительно довольны праздниками и принесенными в их честь жертвами? Мне думается, что любые торжества устраиваются для увеселения народа и выгоды жрецов и торговцев. На самом деле люди пренебрегают своими делами и жизнью, надеясь проникнуть в тайны, которыми боги делятся только за истинную цену.
Пока народ отъедался похлебкой из бобов, которой угощали на террасе храма Аполлона, я посетил пустынный Арсенал, чтобы полюбоваться судном, и обратился к Артемиде с мольбой вступиться за меня перед братом, чей трон я так хочу увидеть. Артемида Лучница гордо высится на носу. Какой великолепный символ! Бронзовая статуя прекрасна - скульптор потрудился на славу. Уверен, изображая богиню во всей ее красе и славе, проявляешь куда больше почитания к богам, чем набивая брюхо бобовой похлебкой на террасах храмов. Я питаю отвращение к этой зеленоватой кашице, поэтому па "Артемиде" бобов не будет. От них бурлит в животе, и это мешает хорошо грести. Я люблю числа не меньше Пифагора, а он запрещал своим ученикам есть бобы!
Второй день второй декады Пианепсиона.
Навсифор и его рабочие отяжелели от бобов и вина, которым усердно промывали глотки.
Я зашел в помещение, где шьют паруса. Полотна хорошо пригнаны друг к другу. Я понаблюдал, как шьют большой парус - он должен туго надуваться ветром и походить на грудь юной девушки. Долон сделан более плоским - ветер будет скользить по нему при маневре. Навсифор считает, что я смогу испытать "Артемиду" в будущем месяце, когда наступит сезон бурь. Зевс окажет мне помощь, ведь этот месяц посвящен ему [23]. Бимсы уже соединяют правый борт с левым. Рабочие обстругивают мачты из стволов лиственниц Кирна. Венитаф предпочел бы поставить мачты из кимрских сосен, но как их доставить сюда?
- Они легче, гибче и прочней. Из-за холода они растут медленнее, и у них более тонкие волокна.
Венитаф знает многое о гиперборейских странах. Его родители рассказывали ему о традициях предков, и он все запомнил, ведь у него хорошая память.
Первый день Мемактериона. У меня больше нет времени делать записи в свитке. Последний месяц стояла хорошая погода, и строительство корабля шло полным ходом, а кроме того, с большим рвением трудились рабочие, подгоняемые Навсифором.
Спуск "Артемиды" на воду намечен на следующий день после праздника Отца Богов и Людей*. Уже приступили к обстругипанию стапелей и подготовили кувшины с твердым жиром для их смазки, чтобы облегчить скольжение киля "Артемиды". Главный жрец храма Артемиды пожелал, чтобы
* Одно из прозвищ Зевса.
использовали сохраненный для этой цели жир быков, заколотых во время гекатомб [24].
Венитаф принес грубый глиняный горшок с процарапанными ногтями рисунками, в котором было шесть хеников* белого твердого жира с отвратительным запахом протухшей рыбы.
- Это привезено из Гипербореи, - объяснил он. - Китовый жир. Его нужно нанести на ту часть корабля, что сидит в воде. И тогда твое судно будет плыть столь же стремительно, как и эти неутомимые чудовища.
Пятый день Мемактериона. Завтра спуск судна. Сегодня Зевс метал громы и молнии. Море посерело, и над Лакидоном нависли свинцовые тучи. Похожая на Гиметт гора увенчана синеватым облаком. С неба низвергаются яростные потоки. Процессия, направлявшаяся к воздвигнутому под открытым небом алтарю на агоре, вынуждена была трижды разжигать смоляные факелы. В момент, когда жрец Зевса перерезал горло белому быку, над площадью ослепительно сверкнула молния и ударил гром, перекрыв рев агонизирующей жертвы своими раскатами.