Навсифор порекомендовал мне честного продавца вин, заверив, что от его напитков у моряков не сводит челюсти. Он зайдет ко мне после свадьбы своей дочери.
Венитаф посещает все свадьбы. У него столько знакомых! Думаю, все его приглашают, чтобы послушать рассказы, а кроме того, он нравится девушкам. Небо, молю тебя, избавь меня от приглашений, у меня совершенно нет времени на возлияния и пиры. Я готовлюсь к путешествию и собираюсь отправиться в путь до снятия запрета на плавания. Известно, что у пунов иные законы, кое-кто даже утверждает, что они плавают и зимой. Если нам предстоит встреча, они не поймут, что имеют дело с греками.
Четвертый день Гамелиона. Эритрей*- как верно выбрано имя! - пригласил меня отведать его вина. Я призвал на помощь Венитафа, поскольку он знает вкусы варваров, ибо я рассчитываю на Вакха, чтобы выведать верный путь во владения Аполлона.
Красные вина, черные вина, светлые вина, вареные вина, очищенные вина, вина из сосновых шишек, вина, разбавленные морской водой, вина из всех сортов винограда, сладкие и крепкие вина Фасоса, сеонские вина, родские вина, косские вина, сицилийские вина, ароматные восточные вина. Вина, вина, вина...
* Красный.
У меня трещит голова. Венитаф смеется, я делаю отметки и рассчитываю количества. Венитаф пробует каждое, иногда выплевывает содержимое своего кубка, ругает Эритрея, обзывая его то продавцом отравы, то аптекарем. Эритрей еще больше краснеет и предлагает другое вино. Раб наполняет кубок, сообщает, откуда напиток и его стоимость, сверяясь с начертанными на амфорах значками.
- Вино Трезены Массалийской красное, фильтрованное.
- Только для тебя, Пифей, по пятнадцать драхм за амфору.
- Грабитель! - восклицаю я.
- Зато сколько добра ты приобретешь потом, уплатив сейчас эти несчастные пятнадцать драхм. Пифей! Купишь рабыню, золото, янтарь, а у меня останется лишь неполная горсть жалких серебряных монет.
- Мои люди выпьют его до того, как мы доберемся до варваров!
- Тем лучше, Пифей! Они сохранят здоровье и будут грести с удвоенной силой. А в выигрыше останешься ты!
Последний день Гамелиона. Провизия заготовлена - две бочки зерна на корме, сто лагинов рыбного соуса, пятьдесят больших ящиков сухарей, сотня одноручных амфор для воды (воду нальем перед самым отходом), триста амфор с различными винами - черное сладкое из Фасоса, сеонское, родское светлое, трезенское красное. Если не хватит вина, переведу людей на ячменное пиво. Будем разбавлять фасосское.
- Три ящика красного полированного коралла.
- Сундучок с Драхмами и оболами для выплаты жалованья и для покупок. Окончательные расчеты произведу по возвращении. Беру с собой сумму в три таланта монетами по драхме, оболу и двум халкам.
Венитаф сказал, что золото варварам не нужно. Напротив, они любят массалийские монеты.
Первый день Антестериона. Хватит ли цветов для Антестерий? Массалиотов в данный момент ничто другое не волнует. Народ всегда таков - он забывает о своих заботах с приближением праздника. Умное правительство должно держать в запасе один-другой праздник на трудные времена, хотя некоторые из них, бывает, заканчиваются кровавой резней. Так, во время Праздника зонтиков в период солнцестояния лигии, живущие к северу от Друенции, использовали хитрость с Троянским конем. Тот день запомнился мне на всю жизнь. Я был еще ребенком, но святотатство потрясло меня.
Лигии обратились к архонтам с просьбой разрешить им нести зонтики и подарки Афине, чей храм возведен на холме напротив храма варваров. Архонты отнеслись благосклонно к их просьбе, считая, что почитание богов Города служит практическим целям поддержания добрых взаимоотношений с окружающими нас народами. Лигии прибыли в одеждах из грубого льна, на повозках с колесами без спиц - их просто выпиливали из ствола дуба. Я до сих пор помню их запах! Путь был долгим, и они здорово пропотели под солнцем.
Стражи у Кабелионских ворот не подумали о том, чтобы обыскать лигиев или посмотреть, что лежит в повозках. И когда процессия двинулась в путь и весь народ ликовал при виде статуи Афины (ухудшенная копия статуи из Парфенона), лигии разделились на две группы: одни громогласно обращались к богине и демонстрировали свою набожность, а другие, рассыпавшись по городу, заходили в пустые дома и храмы и тащили все, что плохо лежит: деньги, драгоценности, вазы, амфоры с вином, сушеную рыбу, одежду...
А потом новоявленные поклонники Афины вдруг поднялись с земли и выстроились стенкой перед стражниками, чтобы прикрыть отступление грабителям, и те вскоре укрылись на территории своих друзей-горцев. Нападение было настолько неожиданным, что организовывать преследование было бессмысленно. Поэтому моему отцу пришлось в поте лица восстанавливать запасы серебра, а неутешная мать лишилась фамильных золотых украшений, уцелевших во время грабежа Фокеи персами.
Это ускорило их переселение в Аид.
Разрешат ли завтра лигиям свободно въехать в город с горными цветами, не обыскав их повозок? Разрешат ли бергантийцам пройти через горло Лакидона (ведь они нарушили запрет на плавания ради того, чтобы заработать в Массалии несколько оболов за свои грубо сплетенные венки)?
Надо напомнить Диаферу, что это будет удобным случаем внушить ему главное: я назначил выход в море на следующий день после Элафеболий в честь Артемиды.
Четвертый день третьей декады Антестериона.
Цветочные гулянья состоялись. Мы достойно отметили праздник Диониса и возрождения природы. Первым делом все отправились в пещеры по ту сторону Лакидона между Фаросом и началом дороги на Харсис. Мы воздали почести Персефоне, зажигая лампы под землей, чтобы она не забыла проснуться, дать жизнь зерну и раскрыть почки на виноградной лозе. Эритрей был занят по горло, так же как торговцы цветами и венками. Во время празднеств Диониса пьют вино, перезимовавшее в амфорах, зарытых в песке подвалов. Бог промчался в украшенной бронзовыми виноградными листьями и гроздьями колеснице, выполненной в виде корабля.
Поют Эвоэ [30]! Снова пьют, гоняются друг за другом с полными кубками, а юноши бросают цветы любимым девушкам. Так соблюдаются законы природы. Но о свадьбе можно размышлять теперь до будущих Гамелий!
Наутро рабы-подметалы сметают увядшие цветы и разбитые кубки в море или в Лакидон, и волны уносят многоцветную добычу, пропитанную ароматами и сожалениями.
Я выждал два дня, прежде чем пойти к Диаферу.
- Ты по-прежнему трезв, Пифей? И так же холоден с женщинами? Однако я видел, как Левконоя, дочь моего друга Галата, уважаемого архонта, ведающего храмами, пожирала тебя глазами и бросила тебе букет фиалок. Ты улыбнулся ей и исчез. Мне сказали, что остаток дня ты провел у себя на корабле.
- Диафер, многоуважаемый архонт, мы снова поговорим на эту тему, когда я вернусь. А вернусь я обязательно. Левконоя к тому времени изменит свое мнение. Вот мои счета. Вот список людей, которых хочу взять с собой, - я отказываюсь лишь от юнги. Такое путешествие не для ребенка.
Первый архонт помрачнел, изучая мои счета и списки.
- Я утверждаю все, - сказал он, подписываясь и прикладывая свою печать с гравированным изображением "дельты" и "Солнечного колеса с тирсом" [31].По предложению Политехна мы решили вручить тебе этот секретный пакет. Ты вскроешь его, лишь пройдя Геракловы Столпы. Если попадешь в руки пунов, уничтожь его, не читая.
Диафер видел, что я едва сдержался, чтобы промолчать. Этот их поступок, принятый мной за проявление самовластия и недоверия (быть может, я и не прав), омрачил радость отплытия. Мне не по душе, когда я чего-нибудь не знаю досконально. И этот туго скатанный опечатанный свиток раздражает меня.