Хотя слова Майки прозвучали у нее в голове, Гончая сразу поняла, с какой стороны донесся ответ, и уже не раздумывая, верно ли поступает, рванула в том направлении.
Через несколько секунд она выбежала к железной дороге, а затем увидела и стоящий на путях вагон. Тот самый, с бомбами.
От прежде возвышающихся на крыше и вдоль бортов снежных сугробов и следа не осталось, отчего бронированный вагон приобрел по-настоящему устрашающий вид, превратившись в транспортный контейнер для перевозки оружия огромной разрушительной силы, чем он в действительности и являлся.
– Майка, ты здесь?! – крикнула Гончая, подбегая ближе.
– Да, мама! Да! – раздалось из-за закрытой двери.
Гончая вцепилась двумя руками в дверную скобу и изо всех толкнула дверь в сторону, но ничего не произошло. Дверь не сдвинулась даже на сантиметр.
– Скорее, мама!
– Сейчас, милая.
Вместо слов из горла вырвался какой-то бессвязный хрип. Дышать стало еще тяжелее. Гончая облизала потрескавшиеся губы. Лицо нестерпимо горело, и что-то подсказывало Гончей, что бег тут совсем ни при чем. Это раскалившийся воздух обжигает ей кожу. Может, у нее просто не осталось сил? Но она ту же отбросила эту мысль и снова схватилась за скобу запорного механизма. Рывок!.. Гончая стиснула зубы и даже застонала от натуги. Все впустую.
«Как же открыть эту чертову дверь?!»
– Мама! – снова раздалось из вагона.
– Потерпи, милая.
Гончая оглянулась вокруг. Земля под ногами дрожала уже непрерывно, но стоять она еще могла. Пока еще могла! Вагон тоже пока стоял, хотя и раскачивался из стороны в сторону.
«А если он опрокинется набок? – с ужасом подумала Гончая. – На ту сторону, где находятся двери?» Тогда она никогда не сможет вытащить Майку. Не сумеет спасти дочь!
Стук металла о металл, даже не стук, а дребезжание, привлекло внимание Гончей. Звук доносился откуда-то снизу. Она заглянула под вагон. Там валялся забытый Палачом железный лом и при каждом подземном толчке бился о железнодорожный рельс. Чтобы открыть вагонную дверь, Палач тоже воспользовался ломом!
Гончая схватила лом. Ладони обожгло так, будто она сунула их в огонь. К черту! Не обращая внимания на боль в руках, Гончая ударила ломом в выступающую скобу раз, другой, третий, а когда дверь после третьего удара немного приоткрылась, вставила лом в образовавшуюся щель и, орудуя им как рычагом, откатила створку в сторону.
– Майка!
– Мама! – донеслось из темноты.
Гончая не стала выбрасывать сослуживший свою службу лом, он мог еще пригодиться, а вместе с ним забралась в вагон и бросилась на голос дочери.
Она нашла Майку возле ящика с бомбой, которую распотрошил одноглазый. Девочка сидела на снятом с бомбы обтекателе, притом что обе ее руки были привязаны проводами к деревянной обрешетке.
– Ты пришла, – улыбнулась Майка.
– Конечно, – ответила Гончая, проглотив готовое сорваться с языка матерное слово.
Возле Майки на полу стоял автомобильный аккумулятор, от которого к вскрытой боеголовке или взрывателю (гончая решила, что это все-таки взрыватель) тянулся пучок разноцветных проводов. Еще один оголенный провод уходил куда-то вверх и терялся в темноте (скорее всего он исполнял роль радиоантенны), а на нем болталась электронная плата с угрожающе мигающей красной лампочкой.
– Это такое устройство, чтобы… – начала объяснять Майка, но Гончая остановила ее. Не требовалось разбираться в электронике, чтобы понять, для чего все это предназначено.
– Помолчи, милая.
Гончая решила не прикасаться к подсоединенным к бомбе проводам, чтобы ненароком не спровоцировать взрыв. На развязывание Майкиных пут тоже не было времени. Что-то подсказывало ей, что времени уже ни на что не осталось.
– Закрой глаза и пригнись, – сказала Майке Гончая, а когда та сделала это, принялась крушить ломом решетчатый контейнер.
Деревянная поперечина, к которой привязали Майку, раскололась после первого удара. Еще несколько ударов потребовалось Гончей, чтобы выломать ее и освободить дочь. Майка тут же протянула к ней опутанные проводами ручки.
– Скорее, мама!
– Бежим!
Но скорее не получилось.
Они даже не успели добежать до дверей, как под вагоном что-то заскрежетало, Гончая решила, что это скребут по рельсам провернувшиеся колеса, а потом… Потом вагон начал крениться в сторону, словно вставал на дыбы. Все ящики с бомбами сдвинулись с места и заскользили вниз, натянув до предела удерживающие их стальные стропы. Но Гончая не сомневалась, что надолго стропы не удержат смертоносный груз. Тогда сорвавшиеся бомбы раздавят их с Майкой в лепешку.
Она подхватила девочку на руки, вытолкнула в дверной проем и прыгнула следом. Упала на что-то твердое, сильно ударившись грудью. Этим твердым оказалась деревянная шпала, болтающаяся на одном железнодорожном рельсе. Другой конец шпалы раскачивался над… пустотой. Под железнодорожным полотном не было земли! А внизу, насколько хватало глаз, клубился уже знакомый Гончей густой дым, пар или туман – дыхание подземного чудовища, расцвечиваемый вспышками пламени, вырывающегося из его пасти.