— Ты говоришь об этом так холодно и бесстрастно, — заметил Тридцать Два. — Но я слишком хорошо изучил тебя, Карлос. Все эти четырнадцать лет ты пытался использовать любой шанс, все эти годы ты искал ее по всей Внутренней Границе. Это совсем не похоже на человека, который боится снова столкнуться с Пифией.
— Действительно, — Айсберг кивнул, — вначале я страстно хотел добраться до нее, не отрицаю. Но человек не способен четырнадцать лет жить одной только ненавистью и желанием отомстить. В конце концов кровь поостыла, а страсть поутихла, и в последние годы я уже выслеживал ее больше из любопытства, чем из желания уничтожить. Я просто хотел узнать, что она представляет собой теперь, кем стала, как ей удавалось столько лет держаться в тени и что она замышляет на будущее.
— Она всего в двух системах отсюда, — проговорил Тридцать Два. — А ты все еще не имеешь ответов на свои вопросы.
— Когда она вздумает что-нибудь предпринять, вот тогда мы все узнаем.
Тридцать Два допил свой бренди и пристально посмотрел на Айсберга через стол.
— Мы не можем себе позволить выяснить это таким путем, — сказал он, — мы должны уничтожить ее сейчас.
— Может быть, единственное, чего она хочет, так это чтобы ее оставили в покое.
— А если бы ты обладал такими способностями, — произнес Тридцать Два, — ты бы хотел, чтобы тебя оставили в покое? Ты бы хотел жить где-то на задворках в неизвестности и забвении?
— Нет, но…
— Но что?
— Но я человек, — заметил Айсберг хмуро. — А она, вероятно, уже нет.
— Тогда мы тем более должны уничтожить ее.
— Ну, как скажешь.
— Десять миллионов кредиток, — сказал Тридцать Два Айсберг не ответил, его взгляд был прикован к какой-то точке на стене.
— Ну? — нетерпеливо спросил Тридцать Два.
— Помолчи, — ответил Айсберг, — я думаю.
— Подсчитываешь расходы?
— Я сказал, помолчи!
Тридцать Два пристально посмотрел на Айсберга пожал плечами, и в кабинете воцарилась тишина.
Айсберг сидел неподвижно почти целую минуту затем повернулся к Тридцать Два.
— Перед тобой действительно большая проблема — задумчиво произнес он.
— Я тебе именно об этом и толкую. Айсберг покачал головой:
— Это не то, о чем ты думаешь.
— Что ты имеешь в виду?
— Я так давно ее не видел, что склонен забывать о том, на что она способна, — сказал Айсберг. — У вас два человека на Аде…
— Мы знаем точно об одном.
— Поверь мне на слово, их там двое, — перебил его Айсберг.
— Ну хорошо, спорить не стану, двое так двое — сказал Тридцать Два. — Так в чем, собственно, дело можешь ты наконец нормально объяснить?
— Почему они оба до сих пор живы? Тридцать Два растерянно посмотрел на него.
— Я не совсем уверен, что понял твой вопрос.
— Почему корабль Индейца не потерпел крушение при посадке на Ад? Почему Свистун сумел убить этих кто они там, на двух спутниках?
— Ты думаешь, это она хочет, чтобы они оставались в живых? — удивленно переспросил Тридцать Два. — Почему?
— На то существует единственная причина, насколько я понимаю, — ответил Айсберг. — На Аде ее держат против ее воли, и она хочет, чтобы эти двое вывезли ее с планеты.
— Против ее воли? — повторил Тридцать Два. — Разве это возможно?
— Представления не имею… но, если бы она не хотела удрать с ними с планеты, Индейцу бы не удалось оставаться в живых достаточно долго, чтобы избавиться от твоих электронных игрушек. У хирурга могла дрогнуть рука, он мог чихнуть в неподходящий момент, и дело сделано — Индеец бы не выжил. — Айсберг помолчал. — Ты был прав. Если ты не сможешь связаться со Свистуном, тебе лучше убить его. И Индейца, вероятно, тоже. Если она хочет покинуть Ад, тебе надо во что бы то ни стало остановить ее.
— Я отдал приказ убить ее.
— Да плевать на твои приказы! — фыркнул Айсберг. — Она была у тебя в руках, когда ей исполнилось всего шесть, но даже тогда ты не сумел ее удержать. Я пытался убить ее, когда ей было восемь, и мне это не удалось. Но обитатели Ада каким-то образом действительно умудряются удерживать ее против воли, им удавалось это многие годы, хотя ее способности росли день ото дня. — Он пристально посмотрел на Тридцать Два. — Ты вытащишь ее с планеты, и за это поплатится вся Галактика. Ей не нужен Космический Флот, чтобы завоевать какую-нибудь планету. Она просто выберет тот единственный — из миллиона — вариант будущего, при котором светило планеты превратится в сверхновую или метеорит врежется в нее. Дай ей армию всего в пять тысяч человек, и она выиграет любое сражение против любых сил противника во всей Галактике, всего лишь выбирая исход каждой схватки. Ее фактически нельзя убить, но ее можно взять в плен: вот они и держат ее.
— Если ты прав, то существующие условия — самые удобные для того, чтобы уничтожить ее, — настаивал Тридцать Два.
— Ты все еще так ничего и не понял, — покачал головой Айсберг. — Предположим, она заключена в камере. Если ты вздумаешь стрелять в нее, то обязательно в этот момент чихнешь или споткнешься, и ты просто-напросто собьешь замок, тем самым ее освободив.
— И все-таки мы попытаемся.
— Нет! — рявкнул Айсберг. — Раз и навсегда постарайся понять, о чем я тебе толкую: они нашли способ удерживать ее взаперти. И надо быть сумасшедшим, чтобы вмешиваться в это.
— Но мы же не можем сидеть сложа руки и ничего не делать! — возразил Тридцать Два.
— Нам это прекрасно удавалось, пока ты не нанял меня и не послал туда Индейца, — ответил Айсберг. — Но как я тебе уже объяснил, перед тобой стоит действительно огромная проблема. Первый из тех, кому удастся до нее добраться, освободит ее, хочет он того или нет. — Он надолго умолк. — Переведи десять миллионов на мой счет, — наконец произнес он неохотно. — Я собираюсь отправиться туда за ними обоими.
— А я-то думал, ты вообще не собираешься с этим связываться.