Так продолжалось довольно долго. Несколько лет я жила, не общаясь ни с кем, кроме заказчиков, и моими единственными собеседниками были статуи.
Я много их создала. Не по чьим-то заказам, а для себя. Поначалу это были попытки воплощать в камне близких мне людей, но видеть их лица каждый день и знать, что это лишь копии, пустые оболочки, прототипы которых больше не хотят меня видеть, было нестерпимо больно.
Так что я отказалась от этой идеи, взяла кувалду, и пол моей мастерской усыпало множество обломков. С тех пор я создавала только случайных людей, комбинируя первые черты, пришедшие мне на ум.
Эти изваяния стали моей компанией, моими безмолвными собеседниками. Я рассказывала им всё, что меня тревожило, беспокоило, все, чего боялась и чего жаждала, о чем мечтала.
Им было все равно. Они равнодушно взирали на меня своими пустыми ничего не выражающими глазами. Холодные, безразличные, безучастные. В их взглядах не было ни осмысленности, ни тепла, как у моей Леди, только глупость и надменная гордость. И от этого становилось мучительно жаль себя, но в то же время в глубине души поднималась беспомощная ярость, бессильная злость на себя. За то, что повелась на сладкие речи, что позволила сделать с собой такое.
Я пыталась ненавидеть того посетителя, ставшего посланцем, наверное, самого дьявола, но умом понимала, что во всех моих бедах виновен лишь один человек - я сама.
Говорят, глаза - зеркало души. Что ж, если это так, мои творения - пустые, бездушные куклы. Им нет до меня дела, они слишком горды и глупы,
чтобы заботиться о ком-то, кроме себя. Я не хочу смотреть на отражение того, что от меня осталось. Истерзанное, безобразное, измученное - это отвратительное подобие меня прежней.
Пусть лучше у меня вообще не будет зеркал! Поддавшись внезапному порыву, я схватила первое, что попалось под руку - не то стамеску, не то долото - уже и не помню, и принялась ожесточенно крошить, уродовать лица статуй. Мне не нужны такие отражения!
* * *
В мастерской тихо. Я сижу спиной к окну, мне не хочется смотреть на солнце. Мой палец выводит на пыли затейливые узоры. Безглазые статуи тихо наблюдают за мной, и в их молчании мне слышится осуждение. Они завидуют ему, моему Аполлону.
Глупые. Он - мой последний шанс, моя единственная надежда, и оттого так ценен. Но если и он меня подведёт - наказание будет суровым. Я не пощажу ни его, ни их, ни себя. Мы все получим то, что заслужили.
Мой Аполлон покорно стоит под покрывалом. Он ждёт своей участи, даже не ведая, как много на него возложено.
Я тоже жду. Мы всё ждём. Воздух в мастерской почти искрит от напряжения. Стрелки часов будто приклеились к циферблату, и время тянется преступно медленно. Сколько времени до заката? Два часа? Три? Пять? Если б знать наверняка...
Снаружи жарко, солнце нещадно выжигает людей с улиц. В помещении прохладнее, но душно. Стоит открыть окно, как внутрь ворвётся раскалённый воздух, наполненный городской пылью и различными запахами: свежих цветов, которыми украсили дома, вкусной еды из палаток уличных торговцев, приготовленной к празднику, лошадей, запряженных в кареты, чтобы катать людей.
В мастерской тоже все готово к торжеству: на подмостках и стульях стоят чашки с водой, в которых плавают ароматические свечи, я облачена в чистые белые одежды, а в моих волосах благоухают цветы. Постепенно день клонится к вечеру и я понимаю, что время настало.
Долой покрывало - мой Аполлон должен видеть свет. Глядя на его прекрасные кудри, на мужественное, но не лишённое тонкости лицо, стройное мускулистое тело, любая девушка бы замерла от восторга.
Я беру в руки бокал, наполненный тёмно-красным вином, опускаюсь на ткань у ног Аполлона, делаю глоток, другой, и так выпиваю всё до дна. Теперь остаётся только ждать. Через некоторое время меня начинает клонить в сон. Поначалу глаза только немного слипаются, но чем дальше, тем сильнее хочется спать, и наконец я проваливаюсь в забвение как в пропасть. Просто выпадаю из реальности.
Долгое время ничего не происходит, но потом темнота понемногу рассеивается и я обнаруживаю себя посреди прекрасного цветущего сада. Вокруг меня растут деревья, переплетая свои ветви так, что они образуют зелёный коридор.
Пройдя по нему, я выхожу на просторную лужайку, в центре которой возвышается фонтан. Изящное сооружение из бледно-розового камня, на бортике которого сидела Она.
Моя Леди.
У меня перехватывает дыхание от счастья. Я бросаюсь к ней, бегу со всех ног, падаю перед ней на колени и протягиваю руки в немой мольбе.