А розыском пропавших, если заявления родственники подадут, вам заниматься не по статусу.
На то лейтенантики существуют.
Должен признаться, я в некоторой растерянности: я не умею, пользуясь старыми шаблонами, рассказывать о жизни подростков.
То, что считалось до сего дня эротичным и сексуальным - для них или смешно или обыденно. Сегодня быть вопиюще сексуальным - не модно.
То, что смешит их, пугает меня, и мы с ними и слышим и ощущаем по-разному.
И что было испокон века стимулом для карьеры, а если не для карьеры, то хоть для элементарного ограбления банка - деньги! - для них это и не цель и не стимул. Они, пятнадцатилетние, справедливо полагают, что все многомиллиардные состояния, существующие ныне на Земле, рано или поздно, перейдут к ним.
И от этого с необычайной легкостью создают самые немыслимые бизнес-проекты.
И что греет души старших и дает пищу для споров бесконечных - отечество, государство, история наша - и тут странное отношение. Государству они отводят роль управдома, следящего за канализацией и мусором, и лишь периодически канючащего квартплату, а отечеством считают равно и белые пляжи южных морей и стеклянные храмы университетов севера.
Но не выделенную в муках борьбы ушедших поколений территорию.
История же человечества у них странно переплелась с хоббитами, драконами, школами волшебства так, что невозможно понять, где выдумка, а что было по-настоящему.
Нет никакой разницы между битвой на Куликовом поле, сражением под Курском и битвой с силами Мордора.
Даже последняя интереснее. Описана подробнее и без идеологических искажений.
Говорят, у них невысокий ай-кью. Не знаю. Как измерять-то? Если это так, что ж, это замечательно - высокий ай-кью признак духовной импотенции. Только нищий и алчущий духом плодовит. Сытые и рафинированные не творят, им бы переварить. Среди людей во все времена существовала прослойка интеллектуалов, знающих почти все и говорящих цитатами из чужого опыта, мудрых в поступках до тошноты. Эти люди, лично духовно богатые, не создали ни памятника, ни мелодии, ни картины.
Это были (и есть) живые компьютеры - энциклопедии.
Они острят. Иногда, забавно.
Невысокий ай-кью молодежи обещает расцвет искусств. Ведь прекрасное создается детьми.
И если я его не приму и не пойму - проблема во мне.
Прошлое - это гири, тянущие в могилу.
У начала нет прошлого.
...
Праздники миновали, но люди продолжали ходить в гости, лакомиться салатами.
Виктор Степанович, куратор народного образования Н-ского района, тоже собрался в гости к знакомым - людям чрезвычайно духовным и образованным. Бердским по фамилии.
В силу ряда обстоятельств Виктор Степанович зависел от Бердского. От его идеологически выверенных методических указаний - чему учить?
И ему хотелось перевести знакомство на «короткую ногу». Сблизиться маленько.
Жили Бердские на другом краю города, за тридевять земель, и, будучи человеком вежливым и потому намеревающимся, кроме привета и дежурных, приятных новостей, поднести знакомым и бутылочку винца, Виктор Степанович поехал общественным транспортом.
Ведь порядочный человек, подарив винцо, не откажется его и продегустировать.
Ехал он в автобусе и думал о жизни.
О людях растерянно бредущих по пустующим белым улицам, и о народном образовании, как-то связанном с этими одинокими, потерянными людьми, о том, сколь много идет электричества на рекламу, и что это тоже косвенно связано с образованием народа.
Проезжая мимо Дворца спорта, Виктор Степанович, разглядывая плакаты с симпатичными фигуристками, задумался о связи народного образования и телесного здоровья, о примерах исторических, одновременно возвышенно-прекрасного и пластического. Литературных примерах.
О спортивного вида красавицах и об их духовном. Об их интеллектуальном зерне.
О просодии и фонетике Вечности.
И тут, совершенно неожиданно и мгновенно, как цыпленок из яйца, в голове у него родилось:
«Была у Пенелопы красивая попа, вот Одиссей и вернулся к ней».
Мысль эта, совершенно дурацкая, была так очищающе свежа и щекотна для мозгов куратора, что Виктор Степанович, который ничего подобного от себя не ждал, громко, на весь автобус, счастливо захохотал.
Дремлющий кондуктор, при звуках веселого хохота, очнулся, сделал мах ногой и произнес: «Следущий остановк - Бауман».
Зайдя в квартиру Бердских, Виктор Степанович в отличном настроении уселся в гостевое кресло и погрузился в интеллектуальную беседу с хозяином квартиры. Хозяйка с легким утомлением в движениях ставила на стол «шубу» и «оливье». Эти «шуба» и «оливье» говорили о здоровом консерватизме и правильном образе мыслей Бердских.