Характеры разговаривающих прорезаются ярче. Мы меньше лжем в воздухе собрания.
Даже, если там, кроме нас, никого нет.
- Ты считаешь, это возможно? И Леонардо в Джоконде изобразил себя? - спросил тот, кто сидел к нам левым боком, - по-моему, сказки.
И он вытянул правую руку, держа чайную ложечку вертикально, как карандаш, и прищурив правый глаз, беря перспективу, будто на пленэре.
- Он был в нее влюблен, а она тоже, но боялась мужа. И он возненавидел ее и лишил бровей.
А мечту об измене заключил в губах. Причем, свою мечту, а не ее.
И он оставил ложечку в покое, сделал глоток кофе и улыбнулся, давая понять, что все это - шутка и думает он по-другому.
У него было приятное лицо, с выражением легкой застенчивости, мягкости. Дружелюбия.
Сразу как-то хотелось хлопнуть его по плечу и сказать: «Привет!»
Какая же это пошлая, избитая мысль, мысль о шедевре, не дающем покоя. Но что же тревожит этого мальчика в моем друге Леонардо? А, он ищет любви, он ищет «ее». Единственную. Галатею.
И он думает о приемах. О фокусах с техникой.
Они все рехнулись на понятии «гениальность».
Прозвучали реплики:
- Если бы вместо Моны Лизы он изобразил в этой технике кобылу, что тогда?
- Нет, эта техника годится только для выдуманного лица женщины того времени. Мечты.
Они рассмеялись.
Ах, какой бесконечный разговор, он тянется столетия - содержание и способ. Скоро эти двое договорятся до «идеала». До совпадения.
Технике обучаются быстро. Есть платные школы. Осваивайте, друзья мои, технику трескотни-болтовни и пишите скорее романы - вы будете «в теме» и даже с гонорарами.
В дизайнерском мире нужно стать пазлом, и если вы шутник, это не должно быть маской актера. Вы изображаете идиота? Подонка? Вы и должны быть полным идиотом и подонком. И никем больше. Следите, чтобы глаза вас не выдали, не показали ужас смерти.
Чем трескотней и болтливее ваши лица, тем ближе успех.
Я смотрю на вас и думаю: где же ваши души? Или уже зима, и они замерзли и стали снежинками?
Снег потрясающе красив. В массе.
- Когда делаешь пейзаж или портрет, ты стараешься показать те линии и цвета, которые только до твоего затылка и дошли, мы - не фотоаппараты. Главное, не то, что мы видим, а как мы видим. Художник всегда видит странно. И любая его картина - это его автопортрет.
Теперь говорил тот, который сидел к нам правым боком.
Этот был довольно гордый, сильный и не глупый. Ироничный. Любопытный тип. А, вот какой - резкий. Такие могут «врезать».
...
Один знакомый, пишущий стихи, прочел мне что-то длинное и рифмованное. Там было слово «пропорциональный». Мне стало нехорошо и я долго потом лечился Есениным и Державиным.
...
- По-твоему выходит, мы все же фотоаппараты, только каждый со своим ракурсом, - сказал сидящий справа, - освой ремесло и начнется творчество.
- А что это - творчество? - улыбаясь с превосходством знающего ответ, спросил сидящий слева.
- Добиться идеального результата, нет?
Идеальный результат - это шедевр, а шедевр - это идеал. Можно спокойно встать и пойти к выходу.
- Так идеал меняется.
Они молчали некоторое время.
- Ты скажи мне: идеален ли гвоздь, забитый по шляпку? Ведь сумели. Добились.
- Тогда создать что-то новое, по-настоящему новое.
- А это - к технарям, мы ползем вслед за наукой. Моцарт не рождался до создания рояля, Ливерпуль не пел до электрогитары. Леонардо появляется тогда, когда выдумывают новый способ или инструмент. Новую глину.
Даже интересно, упомянет ли один из них, хоть в шутку, «третье»? Я был не прав: первый больше упирает на личность, на уникальное «я», он мистик, второй доверяет формам, внешнему. Приемчикам. Пусть и врожденным. Рождение.
Я и сам долго маялся с этой загадкой: рождением.
Интересно, почему эти двое не рассматривают «цифру», как новый инструмент.
Или это для них костыль?
- А о чем играть и петь? Что лепить - все равно?
- Лишь бы был кайф от досуга. Но не «кобылу», техника сама подскажет.
Сейчас время - безграничная свобода превращений одних объектов в других. И это возможно потому, что мы разобрали все до зернышка и подписали и разложили по полкам.
За окнами внезапно пошел быстрый и густой снег, но долетев до черных каменных плит, покрывающих дорогу, он исчезал, оставляя лишь едва заметную сырость.
Сырость, раздражавшую прохожих.
- Хорошо, раз на сегодня все уже отшлифовано и подписано, раз нынешний мир - это пазлы, а «новой глины» пока не создали, можно ведь комбинировать. Менять местами.
...
Сам я редко занимаюсь перестановками, а вот некоторые мои знакомые очень их любят. Например, подвигать мебель. Это Скворцовы. Екатерина и Сережа. Они постоянно двигают мебель, это просто диво.