Не успеешь привыкнуть к шкафу в правом углу, а он уже в прихожей.
Странное ощущение.
Тоже хочется встать и присоединиться.
Перемены у соседей очень заразительны.
У них на полу в гостиной когда-то был ламинат, и еще в гостиной, вдоль всей левой стены, стояли шкафы. От угла до угла.
Я в них не заглядывал, но догадывался, притом и Екатерина говорила, что были эти шкафы забиты разным барахлом втугачку.
Даже были бумажные книги! Чудеса.
Ламинат лежал себе и лежал, а потом подистерся, и Екатерина стала вслух подумывать о линолеуме.
- Хорошо бы купить линолеум, - произносила она, стоя в дверях гостиной, когда у нее выпадала свободная минутка.
Сережа из кресел отвечал звуками, легко переводимыми на все языки мира: он просто мычал.
Но во время ужина, испытывая к жене теплоту, говорил, как мужчина, строго:
- Придется сдирать плинтуса. Ты хоть чуточку понимаешь?
И сурово отламывал кусок хлеба и клал в свой рот. И ждал ответа.
- И сдерем, - отвечала Екатерина и красиво брала с кончика ложки салат к себе в ротик и еще улыбалась!
Осенью ламинат стал совсем безобразным. Смотреть не хотелось.
Он навеивал тоску, он шептал о разрухе, а жить хочется в празднике.
- Если бы мне было, куда уйти, я бы давно ушла от тебя, - сказала Екатерина, стоя в дверях гостиной - она говорила о линолеуме.
- Дай мне рулетку, - сказал Сережа, принимая положение «сидя».
- А куда ты ее дел? Ты ее, наверное, выкинул или отдал кому-нибудь.
- Если ты будешь продолжать в таком же тоне, я тоже рассержусь! - он сказал громко, по-мужски, - научись хоть чуточку понимать!
Жена нашла рулетку за бачком унитаза.
Она протянула ее мужу, она улыбалась.
- Выкинул, - сказал Сережа.
Он стал измерять пол.
- Почему ты меряешь до шкафов?
- Потому, что у шкафов будет край линолеума.
- Он будет задираться!
- Я его приклею.
- Давай, лучше, разведемся.
- Ты что, ты хочешь двигать шкафы?
- А ты как? Опять тяп-ляп, как обычно?
- Если ты не оставишь свой тон, я тоже рассержусь! - закричал Сережа, - ничего не понимаешь! Ты! Женщина!
Этот крик услыхал и я. Пришлось спуститься и поинтересоваться: все ли живы?
Двигать шкафы в одиночку очень тяжело. Народ подсовывает под них тряпки, полиэтиленовые крышки, резаный картофель. Но приноровившись, обнаруживаешь, что шкаф может «шагать». Правда он трещит и царапает пол, но перемещается. И все становится лучше. Комфортнее.
Вначале шкафы перешагали к противоположной стене гостиной, а потом, осторожно, чтобы не ободрать новый линолеум стали пятиться назад. С перекурами.
- Какой же редкостный дурак проектировал этот шкаф, - говорил Сережа, ожидая, когда шкафы и поясница отдохнут и можно будет продолжить.
- Смотри, Катюшка, какой-то уступчик сзади, для чего он? Только пыль копить.
- Там внутри стекло и зеркала, такой продуманный дизайн, - ответила Екатерина.
Она была в косынке с узелком спереди, она была в голубых резиновых перчатках, чтобы протирать мокрой тряпочкой спинки шкафов, и она улыбалась.
Раздался звоночек телефона.
- Это твой, - сказала Екатерина и ответила звонившему, - привет, а мы двигаем шкафы. А Люся что делает? Люся, мы двигаем шкафы.
- Дай мне, - строго сказал Сережа, - привет. Какой футбол, Игореха, весь день таскаю шкафы по комнате, Катюшкина блажь. Да, старик, какой глупостью не займешься из-за их упрямства. Полное отсутствие понимания. Точно. Женщина, пока глазами не увидит, ничего не понимает. Ты ей хоть сто раз холодильник измерь - пока она тебя не заставит его в эту нишу запихать и не убедится, что не лезет, не успокоится.
- А куда Люся решила переставить холодильник? - спросила Екатерина.
- Это я для примера, - ответил Сережа и положил телефон.
Линолеум был спокойного, благородного оттенка и немного шершавый. Приятный.
- Знаешь что, - сказала Екатерина, - эти шкафы можно поставить в прихожей, гостиная будет шире.
Они с мужем отдыхали и пили чай.
- Ты их уже заполнила, - сказал Сережа и вытянул ноги. Было хорошо. Комфортно. Спина сладко ныла.
- Больше часа перебирала и укладывала, так что опять ничего не найти. Все по-женски, без логики. Где теперь мои носки? Почему они позади трусов? Что я меняю чаще?
- Я все выну.
- Подумаем. Надо все померить. Но потом.
- Мне кажется, они войдут, и будет лучше.
- Тебе кажется, как девочке, а я говорю, надо мерить! Доверься, наконец, мужскому уму!
И не надо обижаться! Нас так природа устроила! Мужчина рационален и не будет делать лишних движений. Он подумает. Можешь назвать это превосходством, зато я не умею рожать. Вещи должны стоять и лежать так, чтобы было удобно. Все под рукой.