Летом Белецкий уезжает на Кавказ. В Баксанском ущелье он руководит сбором альпинистов-разрядников, совершает вместе с учениками восхождения на вершины Чегет-Кара-Баши и Донгуз-Орун. Затем в Безенги поднимается на один из кавказских пятитысячников — Коштантау.
После окончания сбора Белецкий приступает к исполнению обязанностей уполномоченного Спорткомитета по Эльбрусскому району Кавказа. Он проверяет работу альпинистских лагерей Приэльбрусья, контролирует спортивные сборы, помогает советами своим младшим соратникам по горовосхождениям.
В Приэльбрусье Белецкого ждала телеграмма о Памира:
«Уважением приветствуем выдающегося деятеля отечественного альпинизма связи первопрохождением вершины Вашего имени процессе высотного траверса Зак. Иванов».
Так узнает Белецкий о том, что один из шеститысячников Заалайского хребта носит отныне его имя.
И снова Ленинград, Кировский завод. И письма друзей, учеников, издателей из различных городов страны и из-за рубежа.
Приятное сообщение из Ташкента: Совет Министров Узбекской ССР учредил памятный жетон за покорение пика Ленина. За восхождение, совершенное 17 августа 1937 года, грамотой и жетоном № 3 награждается Евгений Андрианович Белецкий.
Издательство географической литературы сообщает о том, что работа над рукописью Белецкого «Пик Ленина» закончена. Книга выйдет в свет в следующем году.
Пришла посылка из Токио. В ней два экземпляра книги Белецкого «Пик Сталина» на японском языке.
Из Швейцарии пишет один из ведущих альпинистов страны Марсель Курц. Он сожалеет о том, что не смог встретиться с Белецким в Лондоне. Курца заинтересовала статья Белецкого о советском альпинизме, опубликованная в 1956 году в одном из английских журналов.
Белецкий высылает швейцарским спортсменам советский альпинистский ежегодник «Побежденные вершины» со своей статьей о Памирской экспедиции 1954 года, покорившей пик Евгении Корженевской.
За производственные успехи токарь-расточник Кировского завода Евгений Андрианович Белецкий был награжден орденом Трудового Красного Знамени.
Прочтя это сообщение в центральных газетах, тотчас радостно откликнулись многочисленные друзья и ученики Белецкого по горовосхождениям, фронтовые товарищи, коллеги по работе.
В конце ноября Белецкий выехал в Москву. На пленуме Всесоюзной секции альпинизма он выступил с докладом «О высотных восхождениях, совершенных советскими альпинистами в 1956–1957 годах».
Но за всеми делами и заботами Белецкий ни на минуту не забывал о том, что в следующем году должна состояться наконец разведка пути на Эверест. Его беспокоит подготовка китайских альпинистов.
Если в 1959 году состоится штурм Эвереста, то летом 1958 года необходимо совершить вместе с китайцами восхождение на один из советских семитысячников. Он постоянно переписывается с ведущими китайскими альпинистами, консультирует их по различным вопросам, согласовывает план совместной работы на предстоящий сезон.
Откуда у Белецкого хватает сил и времени на все: семья, цех, тренировки, работа над книгами, тренерская работа в альпинистской секции Кировского завода, общественная деятельность в Ленинградской и Всесоюзной федерациях альпинизма, занятия пропагандиста в цеху, обширная переписка с советскими и зарубежными коллегами, работа в Географическом обществе СССР, подготовка к восхождению на Эверест — мечте всех альпинистов мира? Всего не перечислишь.
Если б этот вопрос задали самому Белецкому, он бы улыбнулся и развел руками: «Иначе не могу. В таком ритме живу». Вероятно, все дело в том, что человек он увлеченный. Все эти бесчисленные дела и нагрузки, от которых другой, может быть, застонал бы или сбежал, для него — необходимость, такая же, как есть, пить, дышать. Он просто не умел жить иначе.
И при всем том никакой суеты, никакой показухи, никаких громких слов. Некоторым он даже может показаться копухой, тугодумом, этаким увальнем. Но только тем, кто его не знает. Как ни странно, успевает он гораздо больше шумных и вечно спешащих людей.
Белецкий постоянно в работе, в действии. Очень дорожит временем. Скуп в общении. Не терпит пустословия.