На востоке, в десятке километров от боковой ветви ледника, высилась подкова черных заснеженных вершин, принадлежащих, как оказалось позже, хребту Зулумарт. После перехода через ветвь ледника, пересекавшую долину, исследователи заночевали на высоте 4300 м, а на следующий день вступили на лед основного ледникового языка. Внимание исследователей привлекали верховья ледника, примыкающие к Заалайскому хребту.
Следуя по течению основного ледникового языка, они повернули на север, отыскивая путь среди лабиринта ледяных башен и игл, трещин и промоин. 29 августа была достигнута высота 4600 м. 1 сентября, через семь дней после выхода из Кунгузтокая, палатки очередного лагеря были установлены на огромном фирновом поле; здесь, на высоте 5000 м, начиналась область вечных снегов.
Путь к гребню Заалайского хребта теперь был ясен. От ледника тянулись два заснеженных горных отрога. К северу они сливались у седловины, от которой круто вверх уходила ломаная линия восточного вершинного гребня пика Ленина. Это был путь, по которому годом раньше немецкие альпинисты дошли до вершины.
На следующий день альпинисты отправились вверх, рассчитывая достигнуть седловины перевала в Заалайском хребте. Но к середине дня погода резко ухудшилась. Облачность окутала вершины, подул сильный ветер, начался снегопад, и скоро уже бушевал буран. Только 4 сентября погода улучшилась, и можно было продолжить подъем.
Альпинисты шли связанные друг с другом прочной веревкой. Прокладывать путь в глубоком снегу с тяжелыми рюкзаками за плечами было нелегко; несмотря на пологий подъем, им приходилось останавливаться через каждые пять — десять минут для отдыха. Ослепительно сияло солнце. Свежевыпавший снег сверкал в его лучах тысячами огней, и только темные защитные очки предохраняли глаза от световых ожогов.
К концу дня альпинисты подошли к седловине и, таким образом, «перешагнули» за наибольшие высоты, которых до этого времени советские альпинисты достигали на Кавказе, при восхождении на Эльбрус (5633 м). Еще час подъема — и группа вступила на высшую точку седловины 5800 м.
За седловиной начинался очень крутой спуск на север. Снежный склон, перерезанный трещинами и сбросами, двумя километрами ниже переходил в мощный ледник. Он уходил к западу, огибая северный отрог, примыкающий к Заалайскому хребту выше того места, где находились наблюдатели. С перевала было видно, что безымянный ледник был только одной ветвью мощного оледенения, покрывавшего северные склоны пика Ленина и простиравшегося в ущелье, которое было окружено уже бесснежными хребтами. А еще дальше, в голубоватой дымке, лежала Алайская долина и высилась цепь снежных вершин Алайского хребта.
Палатки для ночлега пришлось установить в снегу, отрыв в нем неглубокие ямы, которые должны были хоть немного защитить альпинистов от холодного, пронизывающего ветра. Спали плохо — давала себя знать высота. Всю ночь ветер сотрясал обледеневшие изнутри полотнища палаток.
Наступило ясное и солнечное утро, но ветер не стих, и было очень холодно. В Ферганской долине в это время стояли жаркие дни, созревал виноград и начиналась уборка хлопка, а здесь на гребне Заалайского хребта бушевал ледяной ветер и было -20°. У альпинистов, пытавшихся подняться на первый крутой взлет гребня, ведущего к пику Ленина, сразу же начали коченеть руки и ноги. Проваливаясь по пояс в сухом, рыхлом снегу, они за час поднялись всего на три десятка метров. От восхождения пришлось отказаться, и альпинисты спустились вниз, в базовый лагерь.
Пришла памирская осень. Альпинисты Л. Л. Бархаш, В. Н. Никитин, А. И. Поляков и С. Я. Ганецкий должны были возвратиться в Москву. Они начали спуск на юг, к р. Сауксай. Однако Н. В. Крыленко решил предпринять новую попытку восхождения на пик Ленина. На этот раз его спутниками были прикомандированный к экспедиции красноармеец В. Нагуманов, сопровождавший Н. В. Крыленко в 1928 г. во время его походов в верховья ледника Федченко, сотрудник геологической группы Н. В. Латкин и рабочий комсомолец Д. Иванов.