Володя Кизель не верит в реальность этого плана, но он согласен сопровождать нас до лагеря № 4, чтобы дожидаться там нашего возвращения с вершины. Мы спускаемся к биваку, собираем в рюкзаки все имущество и через два часа трогаемся в путь. На вершине Раздельной между застругами твердого, обдутого ветрами снега оставляем немного продуктов и две пачки сухого спирта; они нам понадобятся на обратном пути.
Мы начинаем спуск на юг, в неведомые нам верховья ледника Дзержинского. Утомительная работа на больших высотах уже заметно ослабила наши силы. Особенно изнуряет движение на тех участках пути, где фирн не выдерживает тяжести наших тел, и нам приходится по колено в снегу пробивать узкий след. После нескольких шагов на таких участках мы вынуждены останавливаться на несколько минут для передышки. Преодолеем ли мы трудности пути? Удастся ли нам завтра за один день на высоте семи тысяч метров над уровнем моря набрать 700 м, остающиеся до высшей точки пика?
Перед нами поднимаются на высоту шести и семи тысяч величественные вершины Памира. Вскоре мы убеждаемся, что ледник Дзержинского на карте также изображен неточно. Вместо ровного меридионального ледника, который показан на карте, мы видим ледник, изгибающийся дважды. С востока к нему примыкает мощное двухкилометровое фирновое поле. Крутые ледопады спадают в ущелье р. Сауксай, темнеющее глубоко внизу; черные скалистые стены ущелья свободны от снега.
Идут часы, пирамида пика Дзержинского медленно приближается к нам. Вечером мы благополучно переправляемся через глубокую подгорную трещину и, пробивая следы в размякшем снегу, подходим к намеченному нами месту лагеря № 4.
Наступает утро 11 августа. Кизель остается на биваке; уславливаемся с ним, что он будет ждать нас одни сутки. В шесть часов утра, несмотря на сильный холод, отправляемся в путь; лучи восходящего солнца освещают только вершину пика Дзержинского.
Мы с Федоровым связаны веревкой так, что можем отходить друг от друга не более чем на 20 м. На нас меховая одежда, штормовые костюмы, на ногах высотная обувь. Наши пищевые запасы — конфеты и сахар, разложенные по карманам. За плечами у меня рюкзак, в нем бюст Дзержинского и полулитровый термос с водой. Надеваем кошки — их мы не будем снимать вплоть до возвращения.
Наступают часы непрерывного и трудного движения. Склон, по которому мы поднимаемся, настолько изрезан продольными и поперечными трещинами, что я вскоре отказываюсь от попыток установить какую-нибудь закономерность в их расположении и ползу со всеми предосторожностями напрямик через непрочные снежные мостики.
К 11 часам мы проходим горизонтальный участок гребня с карнизом на север; высота 6400 м. Короткий отдых, и мы в быстром темпе начинаем последний подъем.
Несмотря на тяжелую работу, нам холодно. Порывистый юго-западный ветер гонит по небу высокие слоистые облака — верный признак надвигающейся непогоды. Ноша за плечами пригибает к земле, но мы спешим — нужно успеть не только подняться засветло на вершину, но и спуститься к палатке.
В 13 часов сворачиваем с гребня влево вверх и по стене пика начинаем, траверсировать по направлению к южному гребню, под самую вершину. Тщательно охраняем друг друга; веревка, переброшенная через глубоко вбитый в плотный снег ледоруб, медленно ползет за нами. Прекрасные кошки помогают нам преодолевать твердый фирновый склон, крутизна которого достигает 60°. Полтора часа трудного пути, и мы выходим на южный гребень, а затем и на первую вершину пика Дзержинского.
На запад уходит пологий широкий гребень. Впереди, почти в километре от нас, скалы второй вершины, которая метров на пятьдесят выше первой. Решаем, что бюст должен быть установлен на высшей точке пика. Мы надеемся до наступления темноты преодолеть наиболее трудные участки спуска. Снова вперед! Дальше по пологому гребню мы почти бежим. В 15 часов 30 минут мы на вершине пика, на высоте 6713 м. Используем обломки скал, чтобы сложить небольшой постамент, в который мы прячем записку о восхождении. Устанавливаем бюст лицом в сторону Москвы, где в последние годы своей жизни работал Феликс Дзержинский. Задание выполнено, и мы начинаем спуск.
Уже в сумерках мы подходим к пологой части восточного гребня, где в сторону Алайской долины нависает большой снежный карниз. По нашим расчетам, до палатки и спальных мешков теперь остается не более двух часов хода. Но погода портится. Облака опускаются все ниже, из долины р. Сауксай ползет темная масса тумана. Дует резкий ветер, в восемь часов вечера начинает темнеть. Наши следы, вдоль которых мы теперь спускаемся к лагерю, различить все труднее, и вскоре идущий впереди Федоров теряет их совсем из виду. Если мы сейчас остановимся, то опасная ночевка без палатки и спальных мешков будет неизбежна. Меняемся местами, я становлюсь впереди. Передо мной все такая же серая пелена снежного покрова. Но вдруг под моими ногами исчезает опора, и я лечу вниз.