Ох нет, только не это. Этого ни в коем случае нельзя допустить. Марк знает о Горе и Монастыре. И я не позволю ни одному Псаймону копаться у него в голове. Даже если этот Псаймон – Джош. Даже если Марк будет не против.
– Земляки Марка живут в нормальных домах, а не в землянках, – надменно заметила я. – У них есть электричество, перскомы, грузовики, водопровод, ванные и туалеты, очень мощные дровяные печи и проточная вода. И то же самое с моими земляками. Если мы деревня, это не значит, что мы живем в пещерах и жарим на огне убитых белок.
– Ой, ну да… прости, пожалуйста, – сконфузился Джош. – Я не сообразил, что…
– Ладно, проехали. Ты получишь все необходимые сведения, и я сама об этом позабочусь, – пообещала я, не имея понятия, как это ему устроить. И вообще, что за сведения ему понадобятся.
Мой перском загудел – я сама установила будильник. Мы оба уставились на него, и Джош, вероятно, увидел, который час, потому что сразу приуныл:
– Тебе пора, да?
– У меня смена начинается в семь утра, – напомнила я. – И длится двенадцать часов. А иногда больше.
– Тогда мне нужно быть благодарным за каждую минуту с тобой, – сказал Джош. Он взял мою руку и поцеловал. А я вспыхнула, но руку не отдернула. – И еще более благодарным за твою помощь.
Мы вышли из кафе вместе и держались за руки, пока ждали трансподов. Нет, мы не то чтобы стерли из памяти все, что между нами произошло – но мы словно начинали заново, и так было даже лучше.
– Слушай, – сказала я, завидев первый из наших трансподов. – Если все станет совсем караул, отправь мне сообщение с пометкой «срочно» – тогда мне придет текстовое оповещение. А в сообщении напиши: «Ты ведь любишь розы?» Договорились? А потом иди прямиком к дяде. Он тебя спрячет – в чулане или еще где-то. – Я вроде бы шутила, но вроде бы и говорила всерьез.
– Договорились, – заверил меня Джош.
Мой транспод приблизился, и я вошла внутрь, оставив Джоша стоять в одиночестве на тротуаре.
Транспод уносил меня прочь, я смотрела на Джоша в окно. Он не видел меня сквозь затемненные стекла. Стоял, скрестив руки на груди, и все в его позе говорило об одном: ему страшно. Мой транспод завернул за угол, и Джош исчез из виду. А я погрузилась в раздумья: откуда у меня это чувство вины перед ним?
На самом деле ясно откуда. Это все из-за меня. Не появись я в его жизни, никто не заставлял бы его лезть ко мне в голову. Он бы жил спокойно и горя не знал.
В столовую размашистым шагом вошел Кент. Вид у него был выспавшийся. И у всех вокруг тоже. Сонная была одна я. Потому что я всю ночь ворочалась с боку на бок, думая о Джоше, маялась угрызениями совести, гадала, каково ему придется в Отстойнике и куда бы его поселить, чтобы его жизнь не стала еще опаснее, чем сейчас.
Но хоть вызова не случилось – и на том спасибо.
– Ну что, Охотники, времени до вызова у нас, скорее всего, немного, поэтому послушайте меня. Особенно те из вас, кто отправится в Отстойник. Смотрите на экраны.
На видэкранах возникла карта Пика. Я почему-то считала, что Пик – это аккуратные концентрические круги. А тут я, к своему удивлению, вдруг осознала, что вовсе нет. Главная часть города, где живет большинство населения, напоминала идеально расчерченную решетку, заключенную в неровный продолговатый прямоугольник. Но за пределами прямоугольника начиналась полная чересполосица. Каждый новый слой все больше смахивал на расплывчатую амебу с выступами и зазубринами.
Отстойник выглядел как фасолина, прилепившаяся к последнему Барьеру. Фасолина упиралась верхушками в громадную военную базу на юге и в район с пометкой «незаселенный», весь утыканный значками радиации и ядов, на севере. Оружейник увеличил изображение фасолины, и на ней стали видны отметки.
– Лет пятнадцать назад у нас с тогдашним оружейником появилась одна задумка насчет Отстойника, – продолжил Кент. – Мы прошерстили старые аварийные убежища, зачистили их, подбросили туда припасов и установили новые замки, которые открываются Охотничьими перскомами. Идея была в том, что, если вас застала буря, в таком убежище можно отсидеться сколько надо. Но так уж повелось, что бури шли к нам неспешно и мы успевали доставить всех людей в штаб. Поэтому нужды в наших убежищах не было, и про них все забыли. Но, – многозначительно прибавил он с невозмутимым видом, – как вам известно, характер Охоты изменился. И если случится нападение на Отстойник, нам может понадобиться безопасное место, где укрыть раненых, пока их не эвакуируют. Или, скажем, вы Охотитесь в Отстойнике и чувствуете, что вот-вот сдуетесь – а тут убежище, где можно передохнуть. Именно поэтому я обновляю ваши карты и заношу туда новые локации, а попутно отправляю в убежища новые припасы. Вопросы есть?