Эти слова вертелись у меня на языке, но я молчала. Потому что это лишняя информация.
Цивы не жалуют псайкорпус, что вполне объяснимо. Псаймону ничего не стоит порыться в голове у ни в чем не повинного обывателя просто так, от нечего делать. Но цивы-то ладно, а вот Охотники Псаймонов на дух не переносят. И это взаимно. И не исключено, что причина этой враждебности – Абигайл Дрейф. Уж она-то точно терпеть не может Охотников – ведь цивы нас разве что на руках не носят, а она завидует. И вдобавок она терпеть не может моего дядю, потому что стремится выбиться в любимицы премьера, а дядя ей мешает, это как пить дать.
– Недавно меж вами произошла размолвка, – продолжила Дрейф, буравя меня взглядом.
– Да, Старший Псаймон, – подтвердила я.
Дары и силы, если вот так ходить вокруг да около, она меня всю ночь допрашивать будет! Зато, если я буду цедить информацию по капле, она разозлится и отступится. Не факт, но надежда есть.
– Из-за чего вы поссорились? – осведомилась Дрейф.
– При всем уважении, Старший Псаймон, вас это не касается. – Так, на мой взгляд, должен прозвучать ответ человека, непричастного ни к каким козням и каверзам. – Это был личный вопрос, и он никак не затрагивает ни мой статус и положение Охотницы, ни интересы псайкорпуса.
Чуточку слукавила, но не соврала. И если уж разложить все по полочкам, то причина, по которой я дала Джошу отставку, глубоко личная. Я пыталась его защитить. И вовсе не от псайкорпуса, а от самой Дрейф.
– Коль скоро личная жизнь Охотницы Рады никак не влияет на ее трудоспособность, она не обязана отчитываться по данному вопросу, Старший Псаймон, – вмешался Кент.
– Однако их размолвка определенно повлияла на трудоспособность моего Псаймона, – прошипела Дрейф.
– При всем уважении, полагаю, эта проблема должна решаться между вами и вашим подчиненным. Я со своей стороны не могу пожаловаться на ухудшение работы Элит-Охотницы Рады. – На лице Кента было написано такое же спокойствие, какое я видела у Учителей.
Роль беспристрастного и бесстрастного Псаймона удавалась Дрейф из рук вон плохо. Ну и, в конце концов, кто, как не она, клялся премьеру Рэйну, что псайкорпус спасет Пик и всю страну – а у нее одна сплошная неувязочка. Жаль, дяди с нами нет. Он бы осадил ее так, что Дрейф сидела бы тут как оплеванная. А мне оставалось лишь надеяться, что я знаю больше, чем Дрейф.
Я сосредоточилась на Одном Белом Камне. Это был самый настоящий камень, я подобрала его на дне ручья под названием Хлопотун – он бежит меж поселений Двоемол и Греймов. По наущению Учителя Кедо, я выбрала первый камень, на котором задержала взгляд. Я думаю, это кварцит – такая порода бывает золотоносной. Но в моем камне никакого золота не было: он привлек мое внимание тем, как играли на нем солнечные лучи. Сотни лет этот камень кувыркался по дну ручья, и вода обточила его, и он лег мне в ладонь как влитой. Я разглядывала его с утра, часов с девяти, до самого заката. А потом вернула в ручей. Важно ведь не обладать камнем, а познать его. Познать так глубоко, чтобы он мог занимать мои мысли сколько потребуется.
И я правильно сделала, что сосредоточилась на Одном Белом Камне, потому что Дрейф ухватила меня за подбородок и уставилась мне в глаза. А ее глаза были как две серые бусины, зрачки съежились до размеров булавочного острия. Я же думала об Одном Белом Камне.
Каковы бы ни были ее намерения, ничего у нее не вышло. Спустя мгновение она отпустила меня, брезгливо хмыкнув. Кент не сказал ни слова, я тоже промолчала.
– Но ты возобновила общение с Псаймоном, – в тишине произнесла Дрейф. – Почему?
Кент сверкнул на меня глазами: мол, в этом месте осторожнее. А то я сама не знаю.
– По трем причинам, Старший Псаймон, – наконец проговорила я. – Во-первых, он очень переживал, что мы расстались. Мне была неприятна мысль, что он так расстраивается из-за меня. Во-вторых, я осознала, что это я была не права, а поэтому я и должна извиняться. И в‐третьих, я просто по нему соскучилась.
Абсолютная и чистая правда. Ничего, кроме правды. Прямо сейчас Дрейф может залезть мне в голову и сама убедиться. Я выдала всю тираду совершенно невозмутимо, не дерзя, не нарываясь. И, хочется верить, тон я выбрала верно.
Кент издал смешок – довольно странно прозвучало в напряженной тишине.
– Моя Охотница и ваш Псаймон – вы сами-то подумайте, сколько им лет, Старший Псаймон. Их дело молодое: то влюбляются без памяти, то сердца друг другу разбивают, и никто им при этом не указ.
Дрейф прошила Кента ледяным взглядом, но оружейник и бровью не повел. Он лишь улыбнулся и пожал плечами.