– Тебе нужна победа – так возьми же ее, Князь Лэтренир, – с поклоном ответила я. – Я вижу тебя, Чародей. Я взываю к праву бросить тебе вызов.
У Лэтренира расширились зрачки. Такого поворота он, похоже, не ждал.
– Кто тебя научил этому, чучело?! – рявкнул он, и его лицо исказила гримаса чистой, незамутненной ненависти.
Я собралась с духом и ответила:
– Никто не учил меня, Чародей. Твои пути не столь скрыты, как тебе кажется. Итак, – продолжила я, стараясь говорить абсолютно ровным голосом, – я бросила тебе вызов. Принимаешь ли ты его? Или бежишь, покрыв себя позором? Выбор за тобой.
Лэтренир попробовал увильнуть:
– По какому праву ты бросаешь мне вызов, букашка?!
Но я была к этому готова. Я коснулась перскома.
– Ты заключил союз с той, кто предала меня и мой род. Это дает мне право бросить тебе вызов, – сладким голосом проговорила я. – Как и то, что ты вступил с ней в сговор ради собственной корысти. Ты совершил все это, если верить твоим же словам.
Произнося эту речь, я искала запись, сделанную Тирсионом. К концу тирады я ее нашла, сделала погромче и предъявила Лэтрениру. На его лице безмолвное узнавание сменилось недоверием, а затем гневом.
– Это твои слова и твой голос. Выкручивайся как знаешь, – сказала я. – Так принимаешь ли ты мой вызов?
Вместо ответа он обеими руками швырнул в меня лихожгун, и тот расплескался, коснувшись моего Щита.
– Будем считать ответ утвердительным. – И я кинула в него вонючкой.
Вот этого Лэтренир ожидал меньше всего. Он задохнулся, закашлялся, глаза его заслезились, и он, спотыкаясь, шарахнулся прочь от столь пикантного аромата. Наконец он выпустил волну холода, и смрад иссяк.
У меня на этот поединок был особый расчет. Помните, я же говорила, что мне главное – выиграть время. Мне надо выставить Лэтренира в нелепом виде. Здесь не было других Жителей, перед которыми он мог бы выделываться, но все равно: если над ним глумиться, это сильнее заденет его за живое. Он рассвирепеет и потеряет голову.
А еще важно, что, приняв мой вызов, он вынужден будет худо-бедно играть по правилам. Хотя бы поначалу. Потом-то пусть жульничает себе на здоровье – ко мне уже прибудет мое подкрепление.
Надеюсь – очень-очень надеюсь, – что мой план сработает. А то ведь для меня это вопрос жизни и смерти.
Внешне я была само спокойствие.
Зато внутри сходила с ума от ужаса.
В поединке с Асом я крутила Щит волчком – так я не блокировала удары, а отражала их. И здесь я прибегла к тому же фокусу. Догадается Лэтренир, в чем суть приема или нет, – это не важно. Важно то, что он сколько влезет может сыпать на меня заклинаниями – они будут отскакивать от вертящегося Щита. Вращение Щита – это примерно как в айкидо: удар не уходит в Щит и, соответственно, не вредит ему. Вместо этого вся ударная мощь отражается в сторону нападающего.
Но Лэтренир, как я и подозревала, ни о чем не догадался. Даже не задумался, что это я такое делаю. Знай себе бомбил меня стрелами-молниями. Молнии, подгоняемые вращением Щита, со свистом разлетались во все стороны и попадали в окруживших нас мантикор. А мне требовалась вся сила воли, чтобы не дрогнуть под градом стрел, летящих мне прямо в лицо.
Мантикоры так и стояли столбом. Они образовали вокруг нас почти идеальное кольцо и неотрывно пялились на нас. Даже когда их ранили хозяйские стрелы-молнии, они не двигались.
Это Дрейф, осенило меня. Дрейф рулит мантикорами! Лэтрениру сейчас не до того.
– Вы только поглядите, – поддела я его, – это что же творится, о всемогущий наш? Небось уже и гулянку в честь победы приготовил? Не рановато?
Чем злее он станет, тем неистовее будут его атаки, тем больше силы он вложит в удары. Я обескровлю его магически, и он потеряет Щит.
Сердце у меня колотилось, ладони похолодели, и я про себя радовалась, что из-за шума сражения не слышно, как у меня дрожит голос. Я закономерно теряла энергию, но почему-то мне хватало сил вести поединок. Словно мои Гончие были где-то рядом и подпитывали меня. Словно у меня появился неиссякаемый источник магического могущества.
А у Лэтренира такого источника не было. И это давало мне шанс выжить. Пожалуйста, ну пожалуйста, пускай я выживу…
Я не выходила из глухой обороны; удары наносила точечно, чтобы подразнить, вывести из равновесия, чтобы Житель думал, будто я с ним играю. Я подожгла поле с наветренной для него стороны – и он кашлял, пока не передвинулся, а там уж я подсунула ему под ноги мини-каток.