Нет, не что-то. Кого-то.
Князя Лэтренира.
Житель, похоже, был без чувств. Или под действием то ли заклинания, то ли яда. Или его как-то обездвижили. А может, он вообще притворялся. Исполинский алебрихе нагнул шею, и оленья голова оказалась вровень с моей. Алебрихе не выпускал из пасти свою бездыханную добычу. А я смотрела в громадный глаз, и мне полагалось бояться, но я не боялась. Вместо этого я положила ладонь на мягкую щеку – удивительно, невероятно мягкую, как настоящая оленья шерсть, – и прошептала:
– Спасибо вам. Вы спасли нас. В мире нет столько благодарности, чтобы воздать вам по заслугам.
«Вот потому, маленькая Сестра, ты и достойна призвать Великую Охоту. – Его безмолвный голос произнес эти слова с теплотой и приязнью. Но потом в его тоне зазвучало предупреждение. – Однако не думай…»
– Нет-нет, я никогда-никогда не сделаю этого снова, – поспешно ответила я голосом, дрожащим от избытка чувств. И от почтительной боязни тоже. – Разве только Ча скажет мне, что можно.
Теплота и приязнь вернулись в его голос: «И поэтому тоже ты достойна призвать Великую Охоту. Однако я должен просить тебя кое о чем».
– Проси о чем угодно, проси от меня любой услуги – и того будет мало, чтобы отблагодарить тебя, – пылко отозвалась я.
«Вот это… – Алебрихе легонько тряхнул головой. Руки и ноги Лэтренира безжизненно мотнулись. – Это по праву твоя добыча. Однако он много задолжал моему роду».
Я задумалась. Сначала о правосудии. И о возмездии. А потом я долго-долго размышляла о Марке.
Наверное, они – Гончие – больше понимают в правосудии и возмездии, чем я. Ведь кто я такая, чтобы вершить правосудие? А возмездие, как правило, приносит куда меньше радости, чем ожидалось.
– Возьми его. Он твой, – ответила я. – Если так я смогу отдать хоть десятую часть своего долга…
«Твой долг уплачен, – с безграничной убежденностью произнес алебрихе. Страшно представить, какие бедствия, должно быть, причинил этот Житель Гончим, если их вожак так говорит. Но расспрашивать я не стану. Гончие рассказывают нам что хотят и когда хотят. И никак иначе. – Сделай милость, отвори нам Путь, и мы уйдем домой».
– С радостью, – улыбнулась я и, начертив Письмена, отворила Путь. Появился Портал, который почему-то – понятия не имею почему – уже был такой широкий, что вместил великана-алебрихе.
Вожак шагнул в Портал, а за ним ленивой рекой потянулись довольные, напившиеся манны Гончие всех родов и мастей – так много, что я вскоре сбилась со счета. И вот наконец осталась лишь моя любимая стая.
– Ну как, ребята, идете домой? – спросила я.
Мирддин и Гвалхмай заулыбались. Кусач и Дергач весело оскалились. Алебрихе закивали. Я поклонилась им и жестом пригласила их в Портал. Все прошли, кроме одного.
Ча медлил. Я бухнулась на колени рядом с ним и обхватила его руками. И обнимала так крепко, что заболели мышцы и начала гореть рана на руке.
– Я люблю тебя, – искренне произнесла я. И это говорила каждая клеточка моего сердца. – Я не знаю, чем я заслужила все то, что ты для меня сделал, но…
«Ну-ну. Я ведь тебя тоже люблю, – нежно ответил Ча. – К несчастью, случилось кое-что нехорошее. Та вероломная злодейка бежала, прихватив нескольких приспешников и твоего старинного недруга. Я пытался следовать за ней, однако один из больших Князей открыл для нее Портал и успел закрыть, прежде чем я осознал, куда он ведет».
Значит, Дрейф улизнула, прихватив кого-то из Псаймонов и Аса в придачу? Вот гадство! Но сейчас не до этого.
– Это не твоя вина. А до нее мы еще доберемся, – пообещала я.
Раздались чьи-то шаги. Я поднялась на ноги. Ко мне приближался человек в военной форме.
Но погодите… Военных тут уже нет. Или это одиночка, так сильно отбившийся от своих?
«О, это совсем не тот, о ком ты думаешь», – заявил Ча и завилял хвостом.
– Твой спутник прав, – произнес незнакомец сладкозвучным и чрезвычайно знакомым голосом. – Не хотелось бы мне, чтобы на меня напали твои товарищи. И к тому же мы слишком близко к вашей магической стене, а это вредит моему истинному обличью.
«Истинному обличью»? Я постаралась сохранить невозмутимый вид – но вообще-то это сенсация! Я впервые слышу подтверждение того, что Жители могут принимать облик людей. И что эти великолепные видения, которые нас изредка посещают, и есть их «истинные обличья».
– Ты спрашивала меня, как я докажу, что достоин доверия, – сказал Тирсион. – Пока ты разила нашего общего врага, мне пришло в голову, что его владения пребывают без присмотра. И что я могу совершить деяние, которое раз и навсегда докажет тебе мою искренность. – Тут он помолчал. – Как я и полагал, вся стража Лэтренира была тут. Поэтому я без труда проник в его вотчину и поступил как должно. Поступил по справедливости.