«А то тебя Маккензи и он не беспокоят, Рейчел…» – свербит голосок внутри, на что я лишь сильнее сцепляю зубы и, после, наклоняюсь поднять сумку.
Но Блейк и бровью не ведёт на мои действия, когда подхожу к двери водительского сиденья, снова вздрагиваю, потому что в опасной близости от своего затылка чувствую его тёплое дыхание.
– Куда собралась выезжать? – спокойный, хриплый голос обволакивает, и обернуться к Блейку я теперь не могу по другим причинам.
– Мне нужно. Т-тут… Не далеко. По делам.
Разумная речь меня покидает. Жмурюсь от досады, вновь вспомнив, что ключи от машины и пропуск я так и не получила. Опираюсь ладонями о кузов, опустив голову, и жду очередную «шпильку» на этот счёт от Блейка. И всё думаю, как же от него сбежать обратно в жилой блок – хватит с меня позора на сегодня… Почти физически улавливаю победную интонацию в его тоне, замечая отражение в стекле, но спрашивает он другое:
– На ночь глядя?
– У меня свидание.
Да что со мной такое? Других, более взрослых ответов, Рейчел, не нашлось? Адекватные мысли в сумасшедшем хаосе разлетаются во все стороны, стоит моим ноздрям зацепить аромат парфюма Блейка. Его выбор за эти годы остался неизменен: нечто цитрусовое, мятное и древесное. Сочетание, которое я узнаю из тысячи других: в моём детстве, если Блейк менялся с Дэном одеждой или забывал её у нас дома, на ночь она кочевала в мою спальню. И это была лучшая ночь среди прочих. Спать в обнимку с его футболкой для меня было, как если бы я обнимала его самого…
И Блейк решает добить меня сейчас, мягко взяв за локоть, но довольно настойчиво поворачивая обратно к себе. Если бы не ветровка… Отпечаток его касания еще долго пульсировал бы на коже.
– Успела по интернету обзавестись поклонником из Греции, Рейчел? – успеваю заметить, как недоверчиво он хмурит брови, и тут же смотрю под ноги: Блейк слишком близко, возвышаясь надо мной в силу своего роста, а мне всё хочется смотреть на его губы и вдыхать запах в полную силу, не таясь. – Не похоже на тебя.
– Мне уже не десять лет, Блейк, так что твои выводы и впечатления обо мне н-несколько устарели. Тебя так в-волнует, куда я еду? – бормочу я, теребя манжеты куртки, и боковым зрением замечаю, как крепкая мужская рука ложится на боковое зеркало, словно преграждая мне путь.
Мы разговариваем спустя столько лет и событий… И разговариваем в неприлично малом, интимном расстоянии друг от друга. Могла ли я мечтать об этом ещё день назад?
– Волнуешься сейчас из нас двоих только ты. И навряд ли это из-за выдуманного свидания, – в его тоне нет издёвки, лишь умиротворённая констатация факта. – По крайней мере, оно не с мужчиной.
Вот она, разница почти в пятнадцать лет… Пока я медленно слетаю с катушек от его присутствия и чувствую, как пламя внутри, спрятанное под пеплом прошлого, разгорается снова, Блейк общается так буднично и не теряет лицо, будто ничего необычного не происходит. Но ведь…
Происходит же?
– Да, я не успела сказать тебе, что теперь мне нравятся женщ…
Все эти касания, вторжение в личное пространство, ревностные вопросы…
– Зная тебя, оно может быть только с какими-нибудь древностями, – ультимативно пресекает он меня, кивая на полураскрытую сумку с инструментами у меня на плече, и…
Зачем-то заправляет мою выбившуюся из хвоста короткую прядку за ухо.
Всё-таки происходит.
Столбенею на месте. Звуки ночи отходят на второй план, меркнут, мрак вокруг кажется серым, и только мочка горит от невесомого прикосновения. Моя вселенная сужается до этой точки.
– Ты меня не знаешь, Блейк… – шепчу я наконец и нахожу в себе силы поднять взгляд, который он тут же ловит своим, пригвождая к месту.
Блейк поднимает свободную ладонь, и между пальцев ловко повисает связка ключей с автомобильным брелоком. Он слегка наклоняет голову, всё так же изучая меня:
– У нас есть пара часов, чтобы исправить это.
Не знаю, что именно отражается на моём лице и как считывает выражение Блейк. Но, наверное, среди буйства эмоций улавливает сомнение, потому что добавляет, видя, как молчание затягивается:
– Садись, Рейчел. Одну я всё равно тебя не отпущу непонятно куда.
Едва заметным кивком он указывает на ту часть машины, где пассажирское место. А мне остаётся только надеяться, молиться, просить неведомо каких богов, чтобы его мотивы оказались не просто благими из-за старой дружбы с братом, а чем—то большим по отношению ко мне. Потому что я выросла, я изменилась, мы сравнялись. И я уже не та малышка Рейчел.