– А сейчас? – с силой тру щеки, чтобы стереть появившиеся влажные дорожки, показывающие мою слабость. – Почему ты сопровождаешь меня сейчас?
Хочется звучать нагло, но выходит жалко.
– Элементарно в целях безопасности… – Блейк вновь оборачивается ко мне.
Часто заморгав и облизав губы, я на мгновение смотрю на повисший шар луны в небе, который вот-вот скроется за облаками. Прерывисто дышу. Всхлипываю. Снова пытаюсь дышать. И, в конце концов, перевожу затравленный взгляд на Блейка, прежде чем вернусь к распахнутой двери и схвачу сумку с сиденья:
– Ты сопровождаешь меня как раз-таки из-за Дэна… – терять больше нечего, и я выплевываю всё, как есть, раз он сам не признает обратного. Раз ему так нравится себя грызть изнутри: – Думаешь, что раз п-приглядываешь, покроешь перед ним какой-то невидимый долг, которого на самом деле нет. И никогда не было.
Порывисто отвернувшись, шагаю в направлении виднеющейся во тьме пещеры, вход в которую номинально обтянут желтой оградительной лентой, оставшейся еще со времен первых раскопок. Охранник в небольшом трейлере, выделенный от местного муниципалитета, очевидно, крепко спит, раз не услышал нашу подъезжающую машину. Что очень на руку… Достаю на ходу фонарь, и ветер доносит до меня слова – самообладание вернулось к Блейку, перебиваемое едва заметной горечью в тоне:
– Ты ввязалась в очень опасную историю, Рейчел. Сама того не понимая, – говорит он мне в спину, и я слышу приближающиеся шаги. – И что бы ты себе ни напридумывала, будь осторожна.
Но я слишком рассержена нашей перепалкой и взбудоражена, чтобы всерьез воспринять его предупреждение. И расцениваю это лишь как попытку поменять русло разговора, – мне самой говорить с Блейком больше не хочется, как и продолжать нашу вылазку, но вариантов нет. Мы уже здесь.
– Буду, – упрямо бурчу я, напоследок утирая последнюю слезу, и осознаю, что идиотское недопонимание не разрешится никогда.
Упрямец. Он такой упрямец и глупец. Как же донести до Блейка истину? Объяснить, что мы только и делали, что радовались возвращению Дэна, пусть даже с такими непоправимыми последствиями для здоровья? Что он был нужен ему, в то время как Блейк просто испарился, сделав какие-то выводы, не спросив мнения, не поговорив, не выяснив?.. Чертов упрямец.
Я шепчу это себе под нос, всхлипывая. Блейк же всё-таки следует за мной.
И мы в гнетущем молчании заходим в катакомбы, встречающие нас затхлым запахом, пылью времён и холодом.
***
– Что это за место? – луч фонарика Блейка разрезает черноту под моими ногами, когда он миролюбиво задаёт этот вопрос спустя десять-пятнадцать минут.
Интересно, откуда у него запасной? Наверное, был в машине? Встряхиваю слегка свой, который мигает в этот момент, и осторожно продвигаюсь по каменным плитам дальше. Внутри всё еще клокочет обида и желание снова вернуться к разбору полётов, но где-то я даже благодарна Блейку, что он перевёл тему. Всё-таки, и мне пора собраться и сосредоточиться на поиске…
– Согласно моим исследованиям, это недостроенный храм Афины. Датируется двухсот шестидесятым годом до нашей эры… – замолкаю, потому что мне кажется, что звучу слишком нудно. Но потом настигает равнодушие, и я просто хмуро продолжаю: – Возможно, при этом храме жил и работал Архимед, о котором я пишу диссертацию. Скорее всего, около двух тысяч лет назад здесь произошло мощное землетрясение, из-за чего храм частично ушел под землю, и вход у него теперь через эту пещеру.
Я осторожно обхожу древнюю колонну, которую мы с сотрудниками на всякий случай тогда подпёрли строительными лесами. Ныряю под полуобвалившийся каменный карниз, и Блейк почти догоняет меня в этот момент.
– И что именно мы ищем? – его голос усиливается эхом, когда оказываемся в широком прохладном зале, где когда-то наверняка был алтарь для подношений.
Блейк встает рядом, почти касаясь плечом к моему, и заинтересовано оглядывается. От прежних его эмоций не осталось и следа, а я всё еще не могу до конца отпустить ситуацию. Но, обреченно вздохнув, тихо спрашиваю, разумно решив не начинать новое выяснение отношений:
– Я могу тебе доверять?
Мне важен его ответ, но… Место, куда мы вернулись, все эти загадки Архимеда, несостыковки в мифологии и попытки узнать нечто новое, имеют слишком большое значение для меня, и Блейк… Блейк – точно тот человек, кому я хочу всё поведать, но так страшно делится ценным с тем, кого теперь кажется – почти не знаешь. Вдруг раскритикует, высмеет, не поймет?.. Он знал меня лишь маленькой девочкой, и понятия не имеет, чем я дышу теперь.