– Отвечу так: доверять здесь ты можешь только мне, – Блейк еле слышно хмыкает, указывая кивком на коридор, оставшийся позади, и имея в виду полигон за несколько миль в ночи.
Он подходит ближе и забирает у меня сумку, не спрашивая ни о чем. Мои руки без сопротивления отдают её сразу, и даже не хочется спорить и строить из себя сильную и независимую. Я и вовсе никогда не хотела быть такой, скорее, наоборот. От такого мужчины, как Блейк, хочется зависеть… Он неторопливо снимает свою куртку, кладет её поверх сумки, и перекидывает лямку на плечо. Проницательно вглядывается в меня, пока я, как дурочка, зависаю на ткани футболки, обтянувшей крепкий бицепс.
– Ты был прав насчёт древностей, – тряхнув головой, чтобы отогнать наваждение и скрыть глаза за несколькими выпавшими прядями волос, я делаю шаг дальше и возвращаюсь к теме: – Свидания с ними в моей жизни п-происходят благодаря работе в Британском музее. Мы проводили здесь раскопки несколько недель назад, и директор не согласовал мне вторую поездку…
– Поэтому ты согласилась на предложение Мюррея? – моментально отзывается Блейк, догадавшись.
– Это была возможность почти официально вернуться сюда, – бормочу я в ответ, подходя ближе к нескольким выдолбленным в стене нишам, внутри одной из которых и нашла манускрипт с дощечкой.
– А если бы правила полигона запрещали бы выезд за пределы территории?
Ловлю лукавую кривую улыбку Блейка, подмечая его скептически поднятую бровь, но отворачиваюсь и принимаюсь пока ладонями, решив не прибегать к перчаткам, аккуратно ощупывать самые верхние ниши.
– Тогда п-пришлось бы делать это неофициально…
Блейк ставит сумку на камни, сам оставшись у боковой стены и внимательно наблюдая за моими действиями. Между нами вновь столь малое расстояние, что его запах сбивает меня с мыслей, и единственное, чего я хочу, несмотря на перебранку около машины, оказаться в его объятиях. Я даже не пытаюсь уже бороться с тем, что снова… Безоглядно. До глубины своей сути. Влюблена в него.
– Посмотрите-ка на нее, – тон Блейка словно намеренно становится ниже, и я ощущаю, как пылают щеки, когда наклоняюсь взять кисть из инструментов. – И где же та трусишка Рейчел, которую я помнил?
Выпрямляюсь, украдкой взглянув на него – он скрещивает руки на груди в ожидании. Почему атмосфера между нами так нестабильна, так меняется, так…
– Ну… Ты же хотел восполнить п-пробелы информации обо мне.
Следующую долгую минуту мы молчим, а я пытаюсь работать. Убираю песок и пыль с почти стертых древнегреческих букв, которые еще тогда на месте перевёл Джефф, затем беру одну из трюэлей, и Блейк наконец снова задумчиво спрашивает:
– И всё-таки… Что именно ты здесь хочешь найти?
– В первую командировку мне удалось обнаружить один манускрипт и глиняную дощечку. Манускрипт, который принадлежит авторству Архимеда, как и дощечка, сейчас в Лондоне переводит мой коллега Джеффри Коннаган. Но мне кажется, что здесь, в недрах, осталось что-то ещё. Не знаю, почему…
Затем со стремительной скоростью происходит то, что меняет всю мою последующую жизнь – пойму я это лишь позже… Блейк, всё так же со сцепленными на груди руками, для удобства прислоняется к стене боком. Его ребра под футболкой приникают к какому-то странному наросту, цепляют его и вдавливают. Раздается гул. Я же, одновременно с этим, случайно задеваю стопой направленный вверх для освещения фонарь, и он падает. Свет гаснет.
И я вместе с Блейком лечу в пустоту.
Глава 6. Луна и солнце
Сначала мне кажется, что я больше не чувствую своё тело. Да и непрошенные ассоциации с Дэном сразу проникают в мозг, – теперь в нашей семье буду недееспособной ещё и я. Но через несколько долгих минут или часов, не могу понять точно, когда я наконец со стоном шевелю шеей и руками, натыкаясь на нечто родное и тёплое, осознаю, что в этот раз, кажется, пронесло.
– Рейчел… – раздаётся голос Блейка где-то в районе моего лица, покрытого пылью, и он кашляет: – Ты в порядке?
Когда взвесь окончательно оседает на землю и обломки камней, а я разлепляю глаза, тоже подавившись кашлем, обнаруживаю себя лежащей на распластавшемся Блейке. Его сильные руки стиснули меня – замечаю это только сейчас. Наверное, чтобы смягчить падение…
– Да… Кажется… – сипло выдаю я, чувствуя ломоту в теле, но не настолько сильную, чтобы предположить, что кости сломаны. – А ты как?
– Вроде цел.