Блейк не спешит убирать ладони, отчего всё моё и так обалдевшее от падения тело покрывается мурашками. Я хочу предпринять попытку встать, ведь и моему невольному спасителю тяжело, но попросту не могу и случайно утыкаюсь носом в его прохладную, испачканную пылью шею. Отрывисто дышу, всё никак не способная собраться с мыслями.
– Может, обрисуешь, что ещё ждать от твоего друга Архимеда? – с хриплым смехом говорит Блейк, и это гулким эхом разносится вокруг.
Старикашка, друг… Как ещё нарекут бедолагу учёного?
Я всё же упираюсь ладонями по бокам от тела Блейка, чтобы приподняться. Как бы мне ни хотелось пробыть в его объятиях подольше.
– Поверь мне… Если бы я знала всё… Нас здесь наверняка бы не было…
Вижу под Блейком остатки какой-то соломы, сохранившейся довольно хорошо для своих лет. Правда, под его весом она уже грозится превратиться в труху. Блейк словно неохотно расцепляет свои объятия, на что я закусываю губу и молча поднимаюсь окончательно. Проверяю мобильный в кармане, вроде цел. Блейк встаёт, делает то же самое со своим и вдогонку достаёт пистолет. Вздрагиваю, когда он с глухим звуком тянет затвор, чтобы убедиться в работоспособности. И уверенным движением убирает куда-то за пояс назад, под куртку.
– Спасибо тебе… – еле слышно выдаю я, опустив голову и отряхиваясь, пока Блейк тоже ощупывает себя на предмет вывихов и повреждений.
– Успел поймать тебя в полёте, – морщится он, потянувшись в спине. – Что это была за хрень?
Вот уж точно, где пригодилась военная подготовка и реакция. Он с интересом поднимает голову, и я вслед за ним. Над нами зияет приличный разлом. Порода обвалилась, образовав нечто наподобие пьедестала, ведущего наверх, где мы были ранее.
– Ну-у-у… – оценивающе тянет Блейк, несколько раз похлопав по камням рядом в стене: – В целом, выбраться удастся и без страховки.
А мое периферийное внимание в этот миг привлекает блеск в глубине того помещения, где мы теперь оказались. Снова откашлявшись, я поднимаю валяющийся у ног фонарик Блейка, улетевший вместе с нами – мой, похоже, утерян безвозвратно под булыжниками, как и сумка с инструментами, – и попросту теряю дар речи, направив яркий луч на дальние стены.
Все мысли отходят на второй план: и о том, что здесь оказалось подземное помещение, и о том, что Блейк, кажется, запустил скрытый механизм, позволивший сюда добраться, хоть и с жёсткой посадкой, и то, что он рядом, тактильно близко и буквально спас нас, сгруппировавшись.
Перед глазами, будто гора сокровищ, лишь одно: мозаики. Неисчислимое количество фресок и переливающихся золотом мозаик. И надписи на латыни, которую я всё ещё помню.
А на каждом метре творений неведомых древних художников – она…
Артемида.
***
– Боже…
Воздух в помещении спёртый, но я и так забываю, как сделать вдох. Не могу оторваться от созерцания найденного и иду к стенам, словно ведомая чьим-то заклятием.
– Аккуратнее, Рейчел, – предупреждает Блейк, следующий за мной, и в этот момент я спотыкаюсь.
Но мне всё равно. Осторожно коснувшись кончиками пальцев мозаик, восхищённо шепчу:
– Ты только взгляни на это…
Сотни различных сцен – неизвестный творец передал их так точно, что нет никаких сомнений в том, что это богиня Олимпа. Я медленно, но верно вспоминаю латынь, которую учила ради личного интереса несколько лет назад, – как хорошо и одновременно удивительно, что надписи не на древнегреческом! Иначе пришлось бы ждать Джеффри…
– Боги обладают великой силой. Силой, недозволенной до прикосновения смертных… – тихо бормочу я вслух, всё ещё ведя пальцами по части стены.
Очередная загадка или просто констатация факта? Блейк подходит ближе, чтобы услышать меня, да и света одного фонаря недостаточно, чтобы покрыть всё помещение и позволить всё рассмотреть. Где-то в глубине слышится падение капель воды, а в воздухе причудливо танцуют пылинки.
– Это ведь… Это не храм Афины. Я ошибалась!
Отхожу на шаг назад, чтобы внимательно осмотреть стену, и тут меня накрывает:
– Даже после становления христианства об этом месте не забыли. Его не разрушили. И умудрились создать подобные мозаики. Во славу Артемиде… – с благоговением тараторю я, вышагивая вдоль, пока Блейк едва успевает нахмурено осмотреть каждую прорисованную сцену: – Но как такое возможно? Как Церковь допустила это? И почему в таком потаённом зале? И разве это не еретизм?
– Эм, Рейчел… Давай-ка помедленнее, я не успеваю за ходом твоих мыслей, – потирая переносицу, с усмешкой говорит Блейк, присаживаясь на корточки возле интересного эпизода: Артемида, натянув лук, целится в какого-то воина.