– Пожалуйста… – вырывается само, когда мы отрываемся друг от друга, чтобы глотнуть кислорода, и Блейк с тихим рыком, пустившим ток по моим венам, стягивает с меня одежду.
Минута, другая, бесконечность в каждом фунте вдыхаемого заряженного воздуха – наконец, ни одной лишней ткани меж нами. Ни одной, ничего. Снято всё и сразу – ни я, ни он не можем больше ждать. Я не успеваю даже смутиться или подумать о чем-то, что заставит меня комплексовать…
Полыхающий огнем взгляд проходит по каждому участку моего лица, пока грубоватые, горячие пальцы гладят скулу – другой рукой Блейк упирается рядом и нависает сверху, вновь вжимаясь в меня. Чувствую, как дрожу под ним, но инстинктивно, с готовностью развожу колени.
– Маленькая моя, – вновь уводит меня в головокружительный поцелуй после этих уничтожающе-ласковых слов, и я вцепляюсь в его торс, выгибаясь навстречу.
Алое зарево под веками – чувственно и медленно проникает в меня. Несдержанно стону, ногтями впиваясь в плечи Блейка. Кажется, наши тела сливаются в единое целое. Настолько между ними нет расстояния. Я не могу сосредоточиться на ритме, потому что сбиваюсь на его нетерпеливые поцелуи в шею, на шепот, который возбуждает похлеще самих плавных движений на контрасте, на сильные руки, трогающие моё тело везде.
Маленькая моя.
Эхом, раз за разом, оседает в ушах. Тяжестью в животе. Вскрикиваю от особенно прицельно ударившего вниз момента удовольствия, когда толчки становятся резче. Сама нахожу приоткрытые губы Блейка, сквозь которые ловлю прерывистое дыхание. Языком обвожу их, и тоже пылким отголоском произношу его имя. Ещё и ещё, на каждый рывок в меня. Не устаю повторять эти слоги через каждый стон.
Пусть эти мгновения длятся вечность, прошу.
Блейк чуть приподнимается, плотоядным взглядом теперь озирая мою грудь – тут же обхватывает их обеими ладонями. Не перестает двигаться, и совсем слегка сжимает, большими пальцами одновременно обводя соски. И мне кажется, что я попросту сейчас разлечусь на микрочастицы. Бедрами навстречу и очередным всхлипом даю понять, как мне хорошо… Мне никогда ни с кем не было так обезумевше хорошо… Все границы, условности, паттерны поведения стерты.
Блейк чуть выгибает спину и сжимает мою шею. Опускается ртом на полностью затвердевший ареол, вбирая его в себя. Точно в момент особенно глубокого движения члена внутрь.
Взрыв. Дрожь. Всё словно стягивается.
Неконтролируемо сжимаю его мышцами, пряча громкий вскрик в углубление ключицы, когда Блейк вновь нависает надо мной. Достигнутая вершина никогда еще не была так сладка, и меня снова целуют так, что тело больше не подчиняется разуму. Моё наваждение вбирает в себя с каждым движением губ и языка все крупицы подаренного удовольствия, – Блейк довольно усмехается, продолжая целовать, когда замечает, как сильно меня трясет под его массивным телом.
И чтобы продлить это наслаждение и дать ему заслуженное его, я почти безвольно подчиняюсь надавливанию с двух сторон и перевороту на живот. Тут же, словно мы начинаем заново и не было только что никакого чудесного, фееричного оргазма, с готовностью устраиваюсь поудобнее и жду дальнейшего. И оно не заставляет себя ждать.
Бескомпромиссно. Глубоко. Точечно. Блейк берет темп быстрее, умудряясь при этом с нежностью целовать мою спину, где-то одаряя укусами – я же вновь растворена в каждом сильном рывке. Без исключения. Чувствуя очередное подступающее нечто, чувствуя лишь влажное скольжение, слишком приятное, слишком восхитительное, слишком развратное, слишком… Его вдруг ладони вжимаются в мою поясницу, и под наш одновременный стон и его:
– Рейчел… Черт… – ощущаю теплые вязкие капли на своей спине и ягодицах. И то, как Блейк напоследок с чувством вдавливает меня в кровать, тяжело дыша.
Через какое-то время рухнув рядом, Блейк притягивает меня к себе. С ленцой убирает прядь увлажнившихся волос с моего лица, повернутого к нему на бок с блаженной улыбкой, и севшим голосом выдает:
– Если рассказы про твоих сарацинов и Аполлонов будут каждый раз заканчиваться вот так, я готов их слушать вечность…
Глава 9. Покровительство Архимеда
Время окончательно путается в клубок. Проснувшись и обнаружив себя в постели одну, никак не могу понять, ночь ли сейчас или же утро следующего дня. Сонно растираю ладонями лицо, пытаясь быстрее прийти в себя. Чувствую во рту сухость, в теле – ломоту, а в голове оглушительную, но приятную пустоту: никаких отягощающих мыслей из серии «боже мой, как жить теперь дальше!», никакого нытья, казалось бы, всегда стыдливой совести. Даже удивительно, хотя, наверное, всё только впереди: стоит увидеть Блейка после всего произошедшего, как алеющие щёки и оцепенение не заставят себя ждать. Кстати, его-то отсутствие и смущает сейчас больше всего, как и лёгкая дезориентация в пространстве, поэтому для начала решаю всё-таки оглядеться. К самоанализу ещё успею вернуться.