Осторожно наклоняюсь чуть вперёд, пытаясь выровнять уже сбившееся дыхание. Да что же это такое?
Снова озноб. Снова неведомый толчок-импульс и ноющее чувство внутри.
– Не знаю, п-почему… – тихо начинаю я, понимая, что это единственное ощущение, которым готова поделиться с Блейком: – …но я знаю, что мы на верном пути. Т-трудно объяснить. Но здесь что-то есть…
Будто в подтверждение моих слов, чувство в животе тяжелеет, сковывая меня окончательно, и в лицо призывно вновь дует сквозняк. Что за чертовщина?
Я даже вижу, как качаются кончики прядей в моём хвостике, переброшенном на плечо, в то время как волосы Блейка даже не шелохнулись…
Какой-то бред. Откуда этот ветер?
Незаметно уложив ладонь на живот, ровно в то место, где ощущается дискомфорт, я мягко отстраняюсь от Блейка, чтобы точно не вызвать подозрений своим наверняка перекошенным от боли лицом. Но Блейк и так сосредоточен на компасе и картах, в задумчивости тоже отойдя от меня на шаг-другой, и не обращает внимания.
Так, надо прийти в себя. Пока и Ричи с Маккензи не заподозрили неладное. Что-что, а останавливаться и идти обратно в мои планы не входит. Я не знаю, что именно произойдёт, если Мюррей соединит сферы. Локальный катаклизм или же… Предчувствие лишь подсказывает, что нечто непоправимое.
Уткнувшись затылком в стену, я приваливаюсь к ней, стискивая зубы: солнечное сплетение не даёт покоя, и мое неожиданно изменившееся состояние уже пугает вовсю. Как сквозь дурман рассматриваю свою команду, переговаривающуюся друг с другом, и в очередной непонятный поток воздуха в лицо, чуть ли не вскрикиваю: в ушах вдруг звучит потусторонний, совершенно чужой женский голос.
«Иди ко мне…»
Открыв рот, ловлю кислород, с ужасом осознавая, что, похоже, никто, кроме меня, не слышит этих слов…
Маккензи шутит, Ричи отпивает воду из бутылки, а Блейк водит пальцем на карте, показывая что-то… И все эти звуки пробиваются ко мне, как сквозь толщу воды.
«Найди меня…» – вновь этот голос, одновременно молодой и невероятно древний, колоколами долбит по слуху, вынуждая сжаться и окончательно потеряться в липком страхе.
– Блейк… – всхлипнув, бормочу я, еле разлепив губы, вдруг ставшие тяжёлыми и будто неподъёмными даже для элементарных слов. Язык и тот ворочается с трудом…
Но он не слышит меня. Никто не слышит. Почему они не слышат, они же так близ…
«Найди меня… Быстрее него…»
И тут тяжесть внутри стремительно растворяется. Так, словно её никогда и не было. Жилы наполняются тягучим умиротворением. Центр живота отпускает разом все ощущения.
Даже чувствую тонкую струйку слезы из уголка глаза. Картинка, где Блейк, Ричи и Маккензи напротив, качается и вдруг… Медленно растворяется. Будто распадается на пиксели…
«Я жду тебя, дитя… Следуй за мной…» – звенит потустороннее, и очередной вихрь ударяет мне в лицо, принеся с собой крупицы песка. И я…
Со стоном падаю в белесую бездну, больше не чувствуя за собой стены.
***
Если падение и обвал в той пещере ощущались каждой клеточкой, несмотря на все старания Блейка смягчить приземление, то в этот раз я не почувствовала ничего. Разлепив веки и откашлявшись, скорее, инстинктивно, обнаруживаю себя восседающей на корточках на глиняно-каменных ступенях, ведущих не так высоко наверх.
Ни царапин, ни вывихов, ни ломоты в костях. Никакого дискомфорта в животе, а самое главное – никакого инородного звучания по перепонкам. Тряхнув головой, неожиданно осознаю, что словно переместилась назад сквозь стены, а не упала куда-то вниз. Едва сдерживаю короткое восклицание, зажав рот ладонями, всё ещё не понимая, где я, что именно произошло и как найти остальных…
Площадки больше нет. Ребят тоже.
И Блейка… Больше нет.
Вокруг полумрак и абсолютная, замогильная тишина. Нашарив в тонком слое песка рядом упавший фонарик, я дрожащими от страха руками поднимаю его и включаю: лишь через добрые десять минут могу позволить себе облегченно выдохнуть, разглядев типично греческие колонны в письменах, подпирающие высоченный потолок, ступени, ведущие куда-то дальше и небольшую площадку, на которой нет ничего и никого опасного или подозрительного.
И только тогда слышу едва приметную трескотню.
Чёрт! Рация же!
Судорожно схватившись за рюкзак, свесившийся с одного плеча, принимаюсь шарить в нём в поисках устройства.
– Мида! Мида, чёрт возьми! Ответь!
Внутри всё сжимается от того, насколько сильна и болезненна в голосе Блейка обречённость. Вот же дура… Первым же делом нужно было браться за радиосвязь! Как долго, он, интересно, зовёт меня?