- Здорово, Крэй, - Проворчал один из пленных, когда рядом с ним неуклюже плюхнулся иннол. – Давненько не виделись.
- Здорово, Турим. Не думал, что наши пути еще пересекутся.
Крэйвен постарался сесть, хотя связанные руки и общая слабость этому не способствовали, затем огляделся. Границей загона служили хлипкие прутики молодой поросли, вырубленные и подвязанные на скорую руку. Они скорее служили зримым указанием пределов, за которые пленникам не следует заступать, чем реальной преградой. Чуть в стороне обретались раненные бойцы Трехбородого. Они же, судя по всему, выполняли роль соглядатаев и охраны. Все одно кто-то должен, а от этих при обустройстве лагеря пользы практически никакой. Из семерки пленных на ногах тоже были не все. Двое из четверых пиратов имели тяжелые ранения и в данный момент пребывали без сознания. Уксус выглядел неповрежденным, но пустой взгляд и абсолютное безразличие к происходящему вокруг делали его не менее «тяжелым». На ногах держался Турим и еще один мужчина, в котором Крэйвен с удивлением опознал хныкающего тюфяка, которого достали из воды самым первым. Вот только теперь в его облике не было ничего, вызывающего жалость. Взгляд темных, глубоко посаженных глаз был оценивающим и как будто ощутимо колючим.
- Так мне не показалось? – Турим кивком указал на выбритые виски Крэйвена. – Ты теперь из этих?..
- Да вот еще… Это я специально сбрил, чтобы всякие уроды меня морем поостереглись возить, - И глазом не моргнув, соврал тот. – Видал? Почти сработало.
Турим сплюнул и негромко выругался сквозь зубы. Крыжик явно ничего не понял, ну так он и не опытный мореход, чтобы всерьез относится к вере в Духов Глубин.
- Турим, ты с ними знаком? – Спросил мужичек, так естественно притворявшийся безобидным толстячком.
- Знаком. Вот с этой отрыжкой бездны мы вместе ходили под началом Хаклина, - Нехотя пояснил бывший сослуживец Крэйвена. – Тот, что мычит и пузыри пускает – это Уксус. Пьяница и неудачник, но по крайней мере раньше у него было свое корыто. Мальчишку не знаю.
- Я - Крыжик, - Представился юноша, слегка поежившись. Затем он кивнул в сторону своего капитана. – На Уксуса вот работаю. Вернее, работал…
- Так вы не из людей Трехбородого? – Уточнил мужчина.
Крэйвен от такого предположения зашелся хохотом, переходящим в кашель. Крыжик лишь поморщился.
- Нет, - Покачал он головой. – Нас тоже захватили. За пару дней до вас.
- Понятно. Ну, стало быть, добро пожаловать, собратья по несчастью, - Мужичек изобразил вежливый кивок, будто он из благородных будет. – А меня звать Кунштюк. Будем знакомы.
Вещи жреца, да и он сам в итоге переместились с пляжа в постепенно обретающий очертания лагерь. Бессмысленное на первый взгляд мельтешение вокруг выстраивалось в некую стройную систему. Одни заготавливали стволы и ветки, другие перетаскивали припасы. Некоторые сплавали на галеру и обратно, захватывая все, что могло пригодится. Люди бегали с выпученными от старания глазами пока находились вблизи от Товин-хора, но те, кто уходил подальше, становились вялыми и медлительными. Если жрец их замечал, то под воздействием магии они добредали поближе к нему и получали новый заряд бодрости.
- Выглядит жутковато. Я едва сдерживаюсь, постоянно хочется вскочить и кинуться помогать, - Прокомментировал происходящее Крыжик, непроизвольно ежась. – Неужели все жрецы так могут?
Крэйвен тоже то и дело ловил себя на подобных мыслях, но сбрасывать наваждение не составляло особого труда.
- Этот действительно силен, - Неожиданно пояснил Кунштюк. И главное таким уверенным тоном, будто все секреты жрецов для него не секреты. – Не переживай, среди служителей Небесной четы на самом деле не так много подобных умельцев.
- Да нам как-то и одного хватает, - Мрачно выдал Турим.
- А вот был бы это Верховный, ты бы тут не разглагольствовал, а скакал вместе с остальными.
- Я слышал, как этот чудила Трехбородому плакался, что на одаренных его магия действует хуже, - Поделился воспоминаниями Крэйвен. - Выходит мы тут все одаренные?
- Мы?! - Хором и очень удивленно отозвались Турим и Кунштюк. – Мы - нет.
Затем многозначительно переглянулись. Турим пожал плечами на невысказанный вопрос Кунштюка.