- Перестаньте за мной подглядывать,- зло сказал я.- И подслушивать. Я не кинозвезда, на "Оскар" не претендую.
- Оскар? - не понял он.
- Премия такая была. Вас разве не в память о ней назвали?
- Наблюдение снято,- тут же и очень убежденно сказал он.Слово офицера.
Оскар Пеблбридж всегда был уверен в том, что говорит, даже если через минуту менял свое решение.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Коттедж был оформлен в скандинавском стиле, ничего лишнего. Стены, покрытые тонированной штукатуркой цвета топленого молока. Настоящая деревянная мебель, не какая-то там. Обшитые мореным дубом пол и потолок; по словам хозяев, этот материал специально заказали из Союза, с родины Татьяны,
Ровно в девять включили стереовизор, так уж было заведено в этой семье. Одна из привычек, складывающихся годами. Чета Горбовских была из истинных интеллигентов, за что я и любил их. Включили новости, наивно полагая, что сдобренный картинками бубнеж не слишком обременит наше общение. О, sancta simplicitas! Интели мои милые...
- Ну и дела,- оторопело сказал Анджей после минуты общего молчания.
Новости были сплошь местными. Одновременно в двух точках, в аэропорту и в морском вокзале, неизвестные злоумышленники совершили на редкость дерзкую акцию. Устройства управления камерами хранения были переключены в режим "Аварийный сброс". Мало кто знает, что такой режим существует, и уж тем более им никогда здесь не приходилось пользоваться. Эта возможность в обязательном порядке закладывалась в программы еще со времен борьбы с терроризмом, из соображений безопасности, когда экстремисты представляли серьезную угрозу, но с тех пор минуло слишком много лет. Обслуживающий персонал размяк, раздобрел и потерял память. Программная имитация чрезвычайных обстоятельств привела к тому, что все до единого боксы в камерах хранения раскрылись, наплевав на всякие там права личной собственности, после чего шустрые ребята, очень кстати оказавшиеся поблизости, без лишнего шума собрали урожай, погрузились и разъехались в разные стороны. Эта схема действий сработала безотказно - ив аэропорту, и в морском вокзале. Полиция, судя по ее заверениям, была готова к нападению, но внешнему - с воздуха, с моря, из-под земли. Увы, вместо нападения был предложен мягкий, культурный вариант. Свидетелей не тронули, пострадала только негласная охрана в залах с боксами - их безошибочно вычислили и усыпили... Жалко было Бэлу, не везет ему сегодня.
В комнату вплыла Татьяна, заняв своими габаритами половину помещения (первую половину занимали мы с Анджеем). Хозяйка поставила на стол кувшин с чем-то прозрачным, искрящимся, и подсела к нам.
- Чер-те что на свете творится,- тихо произнесла она.. У нее был низкий голос, под стать ей самой. Когда она говорила громко, дребезжали стаканы на столе.
- Всем спокойно,- объявил я, разглядывая кувшин.- Муть осядет, никуда не денется.
Мне вовсе не было спокойно, поскольку события, судя по новостям, не стояли на месте. Единственное, что если не радовало в этой ситуации, то хотя бы вызывало пошлое злорадство, было вот что: в камерах хранения железнодорожного вокзала явно ничего не нашли, раз уж пошли на новое нападение.
- Что сидишь? - толкнула Татьяна мужа.- Разливай.
Жидкость из графина переместилась в рюмки.
- Что это? - нехорошо возбудился я, распробовав.
- Арака, самогон из фиников,- подмигнул мне Анджей.- Домашний, без аналептических нейтрализаторов.
Я тут же вспомнил Славина.
- А на вынос можно?
- Дадим, дадим, не ерзай.
- Я вез вам "Скифскую",- признался я,- но таможня лютует. Что же вы, ребята? Говорили, никаких таможен. Говорили, весь мир должен быть открыт, говорили, что страна с охраняемыми границами - тюрьма...
- Остров,- подсказал Анджей.
- Ну, остров. Обитаемый. Быстро же вам надоела свобода.
- Главным препятствием была не таможня, а закон о запрете иммиграции,- возразил он.- Ты же знаешь, эти правила мы первым делом спустили в утилизатор. Причина вырождения была в обособленности. Чтобы страна перестала гнить, понадобилась новая кровь, новые люди, и они сюда приехали. А вы все набрасываетесь да набрасываетесь на бедного господина Брига.
- Кто таков?
- Начальник таможенного управления. По имени Пети Бриг.
Фамилия показалась мне смутно знакомой.
- По-моему, мы отвлеклись,- строго сказала Татьяна, звякнув ложечкой о рюмку.- Давайте-ка за встречу.
- Некая В. Бриг случаем не его родственница? - спросил я.
Анджей затруднился с ответом, и тогда я опрокинул в себя обжигающее рот зелье, а потом схватил что-то с ближайшей тарелки. Это оказался кусок фасолевого торта.
- Почему в вашем городе не разрешают пить араку? Хмельной-то сон лучше, чем никакой,- блеснул я остроумием.- А утром опохмелиться для гармонии.
Супруги Горбовски переглянулись. Очевидно, я выразился неуклюже. Русский медведь, тоже мне. Алкоголь стремительно всасывался в кровь, наполняя жизнь иллюзией смысла.
- Раз в год все можно, Ванюша,- сказала Татьяна, будто тяжелобольного утешала.- Норму свою только знай. В конце концов, постоянно сдерживаться тоже вредно для здоровья. Попробуй, пожалуйста, вот этот пирог.
Я попробовал. Чтобы понять, из чего это сделано, одного куска, оказалось мало. Хозяйка довольно улыбнулась.
- Мука из морской капусты,- открыла она страшную тайну.Внутри - одуванчики на меду.
- Запить,- простонал я, хватая воздух пальцами.- Отравили.
Странный шум раздался за спиной, и я оглянулся. Из соседней комнаты задом выползал некто в коротких штанишках и фланелевой маечке, сосредоточенно таща за собой на редкость диковинное сооружение.