Ошеломленная, она стояла и смотрела на него.
– Майор?
– Я ждал ваших посещений, – спокойно заговорил он. – Каждый день я считал секунды до вашего прихода. И пока я ждал, я вспоминал. Я представлял себе каждое ваше слово, каждое движение.
Она замотала головой, явно обеспокоенная той небрежностью, с которой он говорил о своей навязчивой идее.
– Вы были тем единственным, что давало мне силы не сойти с ума, когда уже ничего другого не оставалось.
– Но…
– И знаете, что я узнал о вас из этого всего?
Откинув голову назад, он любовался тем, как солнечный луч играет рыжими отблесками в ее локонах. «У моего ангела огонь внутри», – подумал он и одобрительно улыбнулся, хотя она и взирала на него, как на безумца.
– Вы – женщина в движении. Когда вы смеетесь, говорите или улыбаетесь, все ваше тело приходит в движение. Ваши руки, волосы, даже в глазах загораются искорки. Вы словно танцуете, где бы при этом ни находились.
Она потрясенно округлила глаза, от нее исходило раздражение и недовольство.
– Наоборот, майор, – вымолвила она наконец. – Я – Снежная Королева. Так меня, по крайней мере, прозвали. Я холодная женщина, которая превращала в лед все вокруг себя на протяжении пяти сезонов в Лондоне.
– Да, – согласился он, кивая.
Она рассказывала ему об этом много раз. Даже сейчас он как будто видел боль в ее глазах каждый раз, когда она упоминала это жестокое прозвище.
– Но…
– Только от одного вы становитесь ледяной, София. Лишь одно делает вас одеревеневшей, холодной и безжизненной.
Он подался вперед, как будто собирался сообщить ей тайну.
– Вы хотите узнать, когда такое происходит?
Она зачарованно глазела на него, часто дыша, пока он приближался к ней, чтобы прошептать ей на ухо:
– Когда вы лжете.
От возмущения она окаменела.
– Я никогда не лгу!
Неожиданно довольный собой и ею, он осклабился. Наконец-то ему удалось вызвать эту женщину на прямой разговор. И он был решительно настроен воспользоваться этой возможностью.
– Наоборот, леди София, все пять лет, проведенные вами в Лондоне, были сплошной ложью. Только со мной вы и были правдивы. Я видел, как вы возвращались к жизни. Со мной.
Он протянул руку, решившись дотронуться до ее раскрасневшейся щеки. Он много месяцев мечтал ее погладить, а другой рукой при этом он деликатно увлек ее вглубь своих скромных покоев.
– Вы никогда не бывали более прямодушны, чем когда говорили о своей любви к литературе, о своем желании повидать мир, даже о своем стремлении порадовать родственников.
Он сел на стул, привлек ее к себе еще ближе, и она вскоре прижалась своим мягким животом к его коленям. Она настороженно смотрела на него и неохотно подчинялась, но он видел жажду в ее глазах и ощущал настойчивый отклик в своей крови. Это побудило его еще сильнее притянуть ее к себе.
– София…
– Любая дочь желает порадовать своих родителей, – сказ ла она скованно. – Это обязанность…
– Лжете.
Она была напряжена, но он продолжал гладить ее лицо кончиками пальцев, чувствуя как нежная плоть Софии оттаивает от его теплых прикосновений.
– Вы никогда не были более безжизненной, чем когда рассказывали мне о том, как страстно желаете выйти замуж за того герцога или как танцевали с каким-то виконтом. Вы лгали мне, когда говорили, что вам доставляют удовольствие все эти приемы и рауты.
– Нет…
Человек, находящийся на пороге смерти, все видит, София.
– Вы явно были не так уж близки к смерти, – возразила она.
– Был.
– Нет, – прошептала она едва слышно.
Ее тело стало неподвижным, словно статуя. Он подался вперед, ощущая прикосновение ее бедер у себя между колен, где она теперь оказалась. И. он ощутил к ней жгучее влечение. Его голос стал хриплым, и он наконец прикоснулся губами к ее мягкой щеке.
– Вы можете снова вернуться к жизни, – прошептал он. – Выходите за меня, София, и снова будете счастливы.
Он не понял, что было неправильным в его словах. Она стала такой сладостно-податливой, учащенно дыша от желания которое не было лишь плотским. А потом она вдруг вся сжалась в его руках и оттолкнула его от себя кулаками с такой силой, какой он не ожидал от женщины.
– Вы слишком много себе позволяете! – сказала она тем же холодным тоном, что и раньше.
– София?
– Никогда больше ко мне не прикасайтесь! – выкрикнула она и, вырвавшись из его объятий, стремительно умчалась прочь по холлу, подобно фурии древних времен.
Он смотрел ей вослед, и его тело мучительно ныло, а во рту ощущался горький привкус разочарования.