Она подняла брови, подвергая сомнению его заявление.
– Тогда вы не поедете в дикие страны выполнять там задания, опасные или нет, возложенные на вас короной?
Он замер.
– Конечно, поеду. Это мой долг…
– Бросить жену и детей дома одних. – Она покачала голо вой. – Азартные игры и защита родины – не одно и то же, майор, но конец тот же. Ваша жена будет переживать в одиночеств и пытаться как-то обходиться без вас, гадая, вернетесь ли вы вообще когда-либо.
– Я намереваюсь взять вас с собой в Индию, София, – сказал он мягко.
Она едва не рассмеялась.
– Быть покинутой в чужой стране в десять раз хуже.
– Боже мой, София, я вообще не собираюсь оставлять вас ни в Индии, ни где-либо еще. Неужели я до сих пор вам этого не доказал?
Его возмущенный голос эхом наполнил пустую комнату.
– Это пока были только игры, майор. Тетя хотела вас проверить, поэтому вы и стали нашим дворецким. Я пожелала вести себя возмутительно, и поэтому мы оказались в тюрьме. Это игры, майор. Они – ничто в сравнении с жизнью, проведенной в ожидании у окна, гадая, когда вернется любимый.
– Так значит, вы меня проверяли, – сказал он.
Удивительно, но он не злился. Казалось, он был лишь удовлетворен тем, что наконец разгадал загадку. Она отвела глаза в сторону, стыдясь этой правды. Она не думала, что станет мучить своего ухажера, проверяя его постоянство, но именно это она и делала.
– Я не собиралась так поступать, – созналась она. – но, похоже, я именно так и поступала.
Протянув руку, он взял ее за подбородок и повернул лицом к себе.
– Я не бросил вас, не так ли? Правда, я ведь здесь, вместе с вами, в тюремной камере. – Его большой палец ласкал ее щеку. – София, я не оставлю вас одну в Индии. И нашим детям никогда не придется заботиться о себе самим, как приходилось вам с Джеффри. Я хочу, чтобы вы были рядом со мной. Всегда. Куда бы ни послала меня корона, вы также туда, поедете. Что бы я ни делал, вы всегда будете рядом. И по-другому я этого себе не мыслю.
Она взглянула на него, желая ему поверить. Да что там, в глубине души она ему верила. И ум ее подсказывал, что он честный человек, говорящий с ней открыто и искренне. Но жизнь – вещь непредсказуемая. Ведь и ее отец умер, не сдержав своего слова, хотя и намеревался. Он упал с лошади по пути на празднование ее дня рождения.
– Вы не по собственному желанию меня покинете.
– Я вернулся из мертвых, потому что пообещал вам. Разве это не показатель твердости моего слова?
Он вытер сбегавшую по ее щеке слезу, которую она даже не заметила.
– Вы слишком много думаете, София. Хотя бы раз в жизни успокойтесь и доверьтесь другому.
– Доверие нелегко завоевать.
– Думаю, немного я заслужил, – сказал он, жестом указывая на свой израненный торс. – В конце концов, это все было ради вас.
– Да, – сказала она, и улыбка немного ослабила напряжение в ее теле. – Вероятно, кое-что вы заслужили.
Сказав это, она наклонилась вперед, чтобы влажной тканью оттереть кровь с его лица. Но как только ее пальцы нащупали рану, своим взглядом она отыскала его глаза, затем губы.
Прежде чем она поняла, что делает, ее глаза закрылись, а бы прильнули к его губам.
Их предыдущие поцелуи были порождением раздражен и досады, их страсть едва не ранила своим напором. На этот раз было по-другому. Все было медленнее, очаровательнее и многократно более волнующе. Возможно, так было потому, что она не выпустила ситуацию из своих рук. В любую секунду она могла отстраниться, но не делала этого. Наоборот, она позволила себе расслабиться в его объятиях, ощущая изменения на его губах, осязая его кожу, и наконец открыла рот.
Он дразнил ее с мастерством, которое не вязалось с его прерывистым дыханием, и София отвечала ему, желая того, о чем раньше и помыслить не могла. Чувства и ощущения сменялись как в калейдоскопе, приводя ее в смятение. В конце концов она перестала пытаться в них как-то разобраться и предалась наслаждению без оглядки и стеснения.
– Ах, София, – простонал он, блуждая руками по ее телу.
Не привлекая ее к себе, но и не отталкивая, он истязал ее, сперва лаская ее шею, затем плечи, руки, и вскоре София, вздрогнув обнаружила его ладони на своей груди. Но почему-то это показалось ей вполне естественным. Его теплые ладони сжимали ее плоть, словно он испытывал ее вес, форму и при этом находил ее невероятно приятной. И это было восхитительно.
Большим пальцем правой руки он надавил ей на сосок, и она ахнула от взрыва ощущений, пронзающих ее тело. Но при этом она не отстранялась, продолжая его целовать. Она чувствовал его стон удовольствия своими губами, а затем он заговорил, и его слова ласкали ее так же нежно, как и его ладони.