Ричард вцепился ей в плечи и громко засопел. Мошонка его поджалась. Шеннон сжала его напрягшиеся ягодицы и принялась тереться грудями о его ноги.
Ричард расставил их пошире, чтобы не упасть.
– Вкусно! – сказала Шеннон и, взглянув на него, облизнулась. От промежности Ричарда пахло пудингом, потом и выделениями предстательной железы. Нижняя часть живота была покрыта кремом и джемом, а мошонка – шоколадом. Она лизнула основание пениса. – Вкусно… Просто объедение!
Ричард зарычал.
Шеннон принялась облизывать ему живот. Головка пениса тыкалась ей в подбородок, мокрая и скользкая.
– Соси! – зарычал Ричард. – Соси, говорю!
Шеннон обхватила руками мошонку и стала дразнить головку легкими прикосновениями языка. Член начал увеличиваться в размерах. Шеннон поудобнее устроилась на коленях и стала сосать его, как леденец.
Ричард так вцепился ей в плечи, что Шеннон стало больно.
– Отпусти, будут синяки! – не вынимая член изо рта, промычала она.
– Соси! – прохрипел Ричард и засадил ей член в рот до самого горла.
Она впилась ногтями в его ягодицы и с силой царапнула их, так что выступила кровь.
Ричард застонал, судорожно задышал и задергался.
– Давай! Кончай же! – грудным голосом приказала Шеннон и начала сосать член, как помпа, втягивая щеки и кивая головой.
Пенис все глубже и глубже проникал ей в рот. Ее язык вертелся и крутился и так, и сяк, вылизывая его толстое основание. Пенис начал раздуваться, норовя заполнить собой всю оральную полость и растянуть губы. Шеннон плотнее сжала их и стала быстро двигать головой, сжимая в кулаке мошонку. Ричард заработал торсом в одном ритме с ней. Все быстрее и быстрее скользил его член у нее во рту, вены на головке набухли, она задрожала, еще миг – и…
Ричард исторг тугую струю горячей густой жидкости Шеннон на гланды, и она стала с жадностью глотать сперму, рыча, как тигрица, и не отрываясь от животворного источника, пока не осушила его до капли. Ягодицы Ричарда расслабились, он отпустил ее плечи, уронил руки вдоль туловища и покачнулся.
– Спасибо, все было очень вкусно! – сказал Шеннон, обтирая рот тыльной стороной ладони.
Она подняла голову и посмотрела на Ричарда. Он стоял перед ней с закрытыми глазами, покачиваясь на неверных ногах, со сползшими до колен брюками и опавшим пенисом. Шеннон пощекотала кончиками пальцев мошонку. Ричард открыл глаза и пробормотал:
– Я думал, что умру. Это было здорово…
Шеннон медленно встала с колен и выпрямилась. Ее тоже покачивало. Одна туфля соскочила с ноги. Шеннон подмигнула Ричарду и улыбнулась: от прежнего заносчивого конкурента в нем не осталось и следа, перед ней стоял восторженный любовник.
– По-моему, ты высосала все до капли, – сказал он. Она скорчила огорченную мину, и Ричард поспешил поднять ей настроение: – Не унывай, что-нибудь придумаем. У меня богатая фантазия.
– Тогда удиви меня! – сказала Шеннон.
– Попытаюсь.
Дождь сильнее забарабанил в окна. Свет в музее отключили, как только прозвучал сигнал тревоги. В пустом кафе царил полумрак. Шеннон поежилась и облизнула губы.
Под жадным взглядом Ричарда ее груди набухли, по телу пробежал электрический ток. Шеннон стало жарко, голубые глаза Ричарда испепеляли ее.
– Ты испытаешь такой оргазм, какой никогда не испытывала, – пообещал ей он.
Ричард развернул Шеннон лицом к стойке, уставленной разнообразными сладкими блюдами: пирожными, тортами, пудингами, кексами, эклерами, – и, прижав ее к прилавку, толкнул ладонью в спину между лопаток. Шеннон, с вывернутыми за спину руками, согнулась пополам и шлепнулась в десерт лицом. Живот ее прижался к слоеному пирогу с кремовой начинкой, груди оказались в эклерах, разложенных на серебряном подносе, – сладкая густая белая масса облепила ей шею и предплечья, лицо перепачкалось начинкой пирога с сыром и куманикой.
Испуганно ахнув, Шеннон попыталась выпрямиться, но не смогла даже пошевелиться: рука Ричарда давила ей на спину. Выпятив зад, она переступала с босой ноги на обутую, стараясь найти точку опоры. Но в результате этих тщетных усилий она еще больше измазалась кремом. Сырный пирог расплющился, начинка набилась Шеннон в рот, прилипла к лицу и застряла в волосах. Голые груди и живот покрылись липкой холодной массой.
Ричард шлепнул ее ладонью по заднице – Шеннон замерла, едва не кончив в трусики. Другой рукой он обтер ей лицо, она открыла глаза и взглянула в зеркало на стене буфета. Лицо Ричарда, отражающееся в нем, было красным от возбуждения.
Он задрал ей подол юбки и, полюбовавшись открывшимся ему видом попки и стройных ножек в трусиках, поясе и тонких чулочках, просунул в промежность палец.
Шеннон задергалась.
Ричард сильнее нажал пальцем на влажные трусики.
Шеннон завиляла задом, заелозила по прилавку, норовя плотнее прижаться к его руке.
Взглянув в зеркало, она увидела, что он медленно стягивает с нее белые трусики. Его ногти царапали ее чувствительную кожу, и с каждым мгновением Шеннон все сильнее возбуждалась.
Прохладный воздух ласкал ее разгоряченное тело.
Тугие груди, прижатые к холодному подносу, набухли. Шеннон заегозила, пытаясь извернуться и освободиться, но в результате только еще больше перепачкалась сладкой массой.
Ричард неожиданно оставил ее в покое, повернулся и куда-то пошел. Шеннон встревожилась и окликнула его.
– Наберись терпения! – бросил ей на ходу он, не оборачиваясь. – Я же сказал, что у меня богатое воображение!
Он остановился напротив прилавка с холодными закусками, овощными блюдами и фруктами и взял с полочки раздаточной стойки гладкий зеленый огурец, длиной в добрых девять дюймов и очень толстый, как отметила Шеннон, внимательно наблюдавшая за Ричардом в зеркало.
Он вернулся к ней, сжимая огурец в руке, и сказал:
– Надеюсь, что эта штуковина тебя удовлетворит.
Шеннон взглянула в зеркало.
Главный редактор журнала «Женщина» стояла в пикантной позе, выпятив голый зад и упираясь голой грудью в прилавок. Ее элегантный наряд перепачкался шоколадом и кремом, волосы растрепались и намокли в сиропе, лицо раскраснелось от сексуального возбуждения. Обнаженные ягодицы тускло поблескивали в полумраке.
– Я согласна, – обреченно сказал Шеннон.
Ричард дотронулся пальцем до ее промежности. Клитор затрепетал, влагалище увлажнилось, Шеннон низким голосом простонала:
– Не томи меня, Ричард! Действуй!
На ее щеках и шее вспыхнул румянец. Лицо Ричарда тоже покраснело. Пенис, болтавшийся до этого, как кожура банана, ожил и начал разбухать и крепнуть. Сжимая в руке огурец, Ричард стал мастурбировать. Наконец его член встал, и Ричард грубо раздвинул ей ноги коленом.
– Приготовься! – мрачным голосом произнес он.
Шеннон насторожилась.
Ричард взял с прилавка ватрушку, размахнулся и шлепнул ей Шеннон по заднице.
Шеннон взвизгнула, холодная начинка залепила ей всю промежность. Ричард тщательно размазал ее по ягодицам и половым губам, и густая жижа потекла по ногам, смешиваясь с естественными соками. Лучшей смазки трудно представить!
– Заполни мою пустоту, – выдохнула Шеннон.
Ей не пришлось долго ждать.
Толстый прохладный огурец прижался к преддверию влагалища, Ричард резко шлепнул по другому его концу ладонью – и овощ легко вошел в Шеннон, заполнив собой все лоно.
Она охнула.
Пронзенное холодом, горячее влажное лоно скукожилось, кожа покрылась пупырышками. Не решаясь пошевелиться, Шеннон распласталась по прилавку, уткнувшись лицом в крем и свыкаясь с новыми ощущениями.
Ричард стал плавно двигать огурцом внутри ее, то вытягивая овощ из лона, то вгоняя его обратно. Постепенно он наращивал темп, зад Шеннон покраснел и вздрагивал при каждом новом толчке. Туда-сюда, туда-сюда. Шлеп, шлеп, шлеп…