Металл ядовито сверкал, почему-то красные лампасы на прямых брюках выглядели особенно ярко и угрожающе. Мужчина стоял, будто кол проглотил, и протыкал меня крошечными серыми глазками. Они словно пронзали голову и копошились в мыслях. Я рассматривала незнакомца, но в нем пугало вообще все: и серые бакенбарды, и лысина, и глубокие, странно ровные морщины на лбу, словно его нарочно порезали. Стало ужасно неуютно, захотелось что-то сделать… Поприветствовать или сделать реверанс? Черт, под взглядом этого истукана вообще не думалось. Он почему-то прищурился, словно что-то понял. А я не поняла, и все в груди сжалось.
— Следуйте за мной, — отчеканил он, как автоответчик, развернулся на каблуках и потопал в глубь коридора.
Я так и застыла. Хотелось кинуться обратно в комнату и взвыть, чтобы мне прислали другого провожатого. Боюсь, мы шли не к Георгу. Но делать было нечего, и пришлось семенить следом.
Шаги незнакомца глухо повторялись в коридоре. Бум, бум, бум — не сбиваясь с ритма, не меняя скорости, словно это и не человек был. От широкой, неестественно ровной спины веяло угрозой. Почему военный? Приказ безумного короля?
Хотелось спросить, но невиновные не оправдываются и не волнуются. Наверное. Все случилось так неожиданно, висок опять разболелся и мешал думать. Мы молча шли по коридору, он не поворачивал, не было других проходов и дверей — спрятаться будет негде, бежать тоже. Я в панике озиралась и чудилось, что узор на обоях извивался, наблюдал…
Чертов коридор привел нас к узкой мрачной лестнице, не похожей на часть этого сказочного замка. Мы подняли и снова оказались в коридоре, спустились по лестнице, потом был еще коридор, и еще лестница. Меня словно водили по кругу, выжидали чего-то, и от волнения взмокли подмышки. Наконец показался тупик с узкой дверью из темного дерева. На первый взгляд простенькой, но вблизи я заметила замысловатую резьбу и блеск позолоченной ручки. Господи, только не королю!..
Мой провожатый уверенно постучал в дверь, за ней послышались шаги. Я готовилась к этому, но все равно вздрогнула, когда дверь открылась, и нас встретил еще один военный. Он был моложе, с темно-русыми волосами до плеч, зачесанными назад. Металлических полосок на воротнике было меньше; ну точно звания. Он не видел мою первую реакцию, просто не мог, но точно знал о ней. Иначе зачем так многозначительно щуриться и выжидающе смотреть?
Что-то явно происходило, почти хватило смелости спросить, когда из глубины комнаты раздался голос. Кровь гудела в висках, и слов было не разобрать, но я узнала Георга. Фуф, пронесло. Молодой военный чуть приподнял брови; меня изучали, как лабораторную крысу. Словно кукла на ниточках, он отошел в сторону и пропустил меня. Я улыбнулась, когда он вышел в коридор и закрыл дверь.
— Проходи, Олеся, не стой, как чужая, — снова раздалось из глубины комнаты.
Я огляделась и поискала глазами, куда идти-то. Комната напоминала мою, только вместо фисташкового был зеленый цвет. Светлый на стенах, бархатные изумрудные шторы, белый с узором ковер на полу. Разумеется, ножки мебели и рамки картин были с массивным золотым декором. Впереди стоял лакированный столик и пару кресел с высокими спинками, в одном сидел Георг. Такой красивый, хоть рисуй. И это несмотря на то, что ворот рубашки был распахнут, он небрежно откинулся на спинку и закинул ногу на ногу, частично сидя на малиновом жилете, перекинутым через подлокотник. Я осторожно подошла к нему, боясь издать лишний звук и прогнать умиротворение. Георг слабо, но ласково улыбался, блестящие волосы лежали на груди, которая плавно поднималась и опускалась, что расслабляло еще больше. Он указал на соседнее кресло, и на точеных пальцах блеснули перстни. Как-то совсем забылись вопросы, странные провожатые и головная боль, которую нужно было изображать. Рядом ведь Георг! Мой любимый персонаж, в нем сочеталось все самое прекрасное, что я видела в мужчинах.
На столике стоял разрисованный чайный сервиз, с позолотой, само собой.
— Чай? — заботливо предложил Георг, и я кивнула.
А это считалось вежливо? Так хотелось ему понравиться, что я вздохнуть боялась как-то не так. Это ведь Георг! И он принц, а позволил себе расслабиться и даже сам разлил дымящийся чай. Хотя странно, ведь он меня не знал, а тут такой добренький; странно это.
— Прости, что не навещал тебя, было много дел, — он виновато улыбнулся, ставя передо мной чашку, — но я знаю, что тебе лучше, мне обо всем докладывали.