– Не знаю, пап. Я думаю, она не поймёт.
– Почему не поймёт? Ты что, уже пробовал? А если не поймёт, то как ты собираешься с ней дальше строить отношения?
Миша опять пожал плечами.
– Вообще, друг мой, я советую тебе с девушками быть честным и открытым. Чтобы между вами не было никаких двусмысленностей, никакого недопонимания. Вот ты прямо и открыто ей скажи, что ты верующий человек, что ты церковный пономарь, что хочешь поступать дальше в семинарию, быть священником. Что заповеди Божии, церковные традиции – это та жизнь, которой ты живёшь, и которой ты не можешь поступиться. Скажи, что для тебя отношения с женщиной возможны только в браке, и что этот брак будет у тебя в жизни единственным. Я тебе уже про это как-то говорил… Вот так, понимаешь. Чтобы не обманывать ни себя, ни её. И пусть она себе дальше думает. Продолжать ей с тобой встречаться или нет. А если она решит, что это её не устраивает, то лучше вам расстаться. И чем раньше это произойдёт, тем будет лучше.
Папа говорил как человек, имеющий жизненный опыт, знающий, что первая любовь очень редко когда бывает настоящей. Но Миша тогда просто не мог жить без Насти, и никакие там, «чем раньше расстаться, тем лучше», его категорически не устраивали.
«Хотя, наверное, папа прав. Надо с ней как-нибудь обо всём этом поговорить».
В итоге папины советы, хотя и были правильными, никакой ясности не внесли.
Через некоторое время Миша очень деликатно спросил про Новый год, мнение лучшего друга, Георгия.
– Я тебе уже говорил… грех! – ответил тот. – Соблазн и падение! Я вот решил: вырасту – в монахи пойду, – и он принялся красочно расписывать достоинства и высоту монашеской жизни.
О монашестве Миша не помышлял и стал напряжённо думать, как бы так изловчиться, чтобы сесть сразу на два стула, стоящие, к тому же, в разных местах.
Придумал он вот что. У него была небольшая сумма денег, накопленная из того, что ему давали на мелкие расходы. Он подумал, что пойдёт с Настей на Новый год к этому своему однокласснику, поможет там накрывать на стол и всё такое. А где-то в полдвенадцатого закажет такси и примчится в храм на молебен, может быть даже и с Настей. А потом, тоже на такси, обратно.
Ну не хотел он расставаться с ней на Новый год… Ну никак…
Мише этот план показался гениальным, но папа только покачал головой.
– Не получится.
– Ну почему, пап?
– Увидишь, – папа ещё хотел сказать – нельзя служить одновременно Богу и мамоне – но промолчал.
* * *
Когда Миша с Настей переступили порог квартиры Вани Овчаренко, там была уже весёлая шумная толпа. Магнитофон громко играл в одной комнате, телевизор, так же громко, в другой. Народ ходил туда-сюда по квартире, шутил, смеялся… Было ещё только начало одиннадцатого, но праздник был уже в самом разгаре. Остро чувствовалось отсутствие родителей и наличие спиртных напитков.
Настю сразу же поставили на кухню крошить салат оливье. Миша тоже бросился помогать, что-то стал носить из кухни в комнату, где накрывался стол.
Когда на часах было одиннадцать, он подошёл к ней и стал громко говорить на ухо, стараясь перекричать шум:
– Слушай, Настя. Я вот тут хочу съездить ненадолго в свою церковь…
Она бросила на него удивлённый взгляд.
– Ну, на такси… Понимаешь, мы там каждый год служим благодарственный молебен. Благодарим за прошедший год, просим благословение на будущий. Это очень красивая служба. Я… я… слушай, поехали со мной? – спросил он еле сдерживая волнение и поспешно добавил. – И мы сразу сюда вернёмся. Это быстро.
Он ужасно боялся, что она скажет: «нет», но Настя, как-то удивительно легко согласилась.
– Ну, хорошо. Поехали.
Она была возбуждена общей весёлой атмосферой, и Мише показалось, что она, вообще не поняла о чём речь.
В начале двенадцатого он позвонил в службу вызова такси. Но каково же было его разочарование, когда он услышал, что все машины заняты.
– Попробуйте позвонить попозже, – сказал приятный женский голос в трубке.
Попозже было то же самое. И ещё попозже, и ещё…
Миша, весь красный от волнения, сидел у телефона и отчаянно пытался вызвать такси. Но ему вежливо объясняли, что сегодня Новый год и очень много вызовов.
Стрелки часов неумолимо приближались к двенадцати.
«Наши, наверное, уже все приехали», – подумал он. – «Папа в алтаре облачается», – ему стало жутко тоскливо.
Наконец, уже без пяти двенадцать, ему ответили.
– Бежевая «Волга», двадцать семь, ноль один, будет у подъезда через пять минут. Выходите.
Он сорвался и побежал искать Настю. Все уже столпились в большой комнате за столом у телевизора. Кто-то открывал шампанское. Настя смеялась какой-то шутке, которую ей рассказывал на ухо Олег Белкович. Тоже одноклассник.