Витя с Серёжей не спеша подошли к играющим.
– Привет, Кирюха.
– Привет.
– Дело к тебе есть.
– Какое?
– Секретное. Пойдем, отойдем немного.
– Да я тут очередь занял.
– Твоя очередь еще далеко. Пойдем.
Кирилл немного отошел от играющих.
– Ну что, какое дело? Говори.
– Да секретное, пойдем дальше отойдем.
Серёжа с Витей с двух сторон стали оттеснять Кирилла в сторону гаража. Во дворе у них стояло несколько гаражей, один из которых хозяин поставил впритык к футбольной площадке. Сама же площадка была обтянута высокой сеткой, чтобы не перелетали мячи. Таким образом, одна из сторон площадки образовывала с задней стенкой гаража глухой угол, закрытый к тому же, ветвистым деревом. В этот-то угол и вели Кирилла, который, судя по грубости обращения с ним, начал потихоньку догадываться о недобрых намерениях Серёжи и Вити.
– Ты моему отцу наябедничал? – Серёжа задал этот вопрос тоном, совершенно не допускавшим каких-либо возражений.
– Про что? – искренне недоумевал Кирилл.
– Сам знаешь, про что! Про стройку!
– Про какую стройку?
– Ха! Про эту! – Серёжа махнул рукой в сторону стройки. – Ты моему отцу сказал, что мы там были?
– Нет!
– Ты! Я сам видел! Видел, как ты с ними вчера стоял. А меня отец потом знаешь, как выдрал. Я тебе сейчас за это буду морду бить.
Кирилл пятился задом в угол, отступая перед грозными противниками. В серьезности их намерений сомневаться не приходилось и он почувствовал, как начали дрожать коленки. Это не осталось незамеченным.
– Что, трусишь? – со злобной усмешкой сказал Витя, – будешь знать, как ябедничать.
Кирилл действительно трусил. Ему еще ни разу в жизни не «били морду». То есть он, конечно, дрался и в садике, и во дворе. Но то были просто детские потасовки. А вот чтобы так, откровенно, «бить морду», да ещё и старшие ребята, да и двое на одного – не было никогда.
– Да я… я ничего не говорил… правда. – его голос дрожал, что приводило Витю и Серёжу в еще больший восторг. – Я… я… не бейте, пожалуйста!
– Ха! Боишься?!
Кирилл посмотрел по сторонам в надежде, что рядом окажется хоть кто-нибудь, кого можно было бы позвать на помощь. Но никого рядом не было. Все были заняты своими делами, и на них никто не обращал внимания. У Кирилла на глаза навернулись слезы, его уже загнали в самый угол, и спиной он уже уперся в холодную металлическую стенку гаража.
– Смотри, он плачет, ха-ха! Плакса! Сейчас тебя так проучим, мало не покажется. – Серёжа скорчил злобную рожу и начал поднимать сжатые кулаки.
Кирилл весь съёжился, ожидая удара, и инстинктивно выставил перед собой руки. Ему было страшно. Он боялся и не хотел, чтобы его били. В голове судорожно мелькали варианты выхода из ситуации: громко закричать, позвать на помощь, кинуться вперед и попытаться убежать? Эх, если бы только ему предложили что-нибудь сделать, пусть даже и позорное, чтобы «искупить свою вину». Ну, извиниться там, или пролезть под столом, или прокукарекать, стоя на одной ноге, он бы согласился на всё, лишь бы избежать этой страшной, «набитой морды». Но таких вариантов ему никто не предлагал. Ему пришли «бить морду». И всё!
– Сцышь?! Ха-ха!
Серёжка ударил его по рукам, Витя тоже приготовился внести свою лепту в наказание «этого ябедника». Но тут случилось нечто невероятное и неожиданное для всех. У Кирилла в голове вдруг как будто что-то перемкнуло. Вместо страха, боязни мгновенно появился гнев. Гнев, что его, ни в чем не виноватого, двое старших ребят зажали в угол. С отчаянием загнанного волка он резко выпрямился, сжал кулак и что есть силы ударил Серёжку по лицу. Удар был действительно сильным и настолько неожиданным, что Серёжа отступил назад, чтобы не упасть и закрыл лицо руками. Витя от удивления открыл рот. Когда Серёга отнял руки, все увидели, что они были в крови. Удар пришёлся прямо в нос, и из него алым потоком хлынула кровь, заливая лицо, руки, одежду… Все оцепенели и никто не соображал, что, вообще, делать дальше. Через секунду Серёжа пришел в себя и с истошным рёвом: