Внимание всех девочек группы, таким образом, сконцентрировалось на нём. Все хотели с ним дружить, просили, чтобы он им нарисовал что-то самое красивое и необычное. Был он, что называется, нарасхват.
Когда Кирилл немного пришел в себя от обилия женского внимания, так неожиданно свалившегося на его голову, то стал явно выделять тех, кто ему особо нравился. Сначала это были обе Наташи: Маленькая и Большая. Затем к ним присоединилась Лиля, которая, в отличие от брюнеток Наташ, была блондинкой. Им троим доставались самые оригинальные и красивые эскизы. Остальным – попроще. Другие это замечали и высказывали недовольство. Некоторые обижались, а некоторые предпринимали дополнительные усилия к снисканию расположения Кирилла. Выражалось это чаще всего в назойливом к нему приставании с просьбами нарисовать, перерисовать, дорисовать, красивее нарисовать и так далее. Но иногда в ход шёл и подкуп. Кириллу стали время от времени дарить разные штучки: календарики, солдатиков, а одна девочка, Маша, принесла даже невесть откуда взявшуюся у неё гильзу.
Все Кирилловы фаворитки: обе Наташи и блондинка Лиля, чувствовали себя прекрасно, они были довольны собой и своим местом «особо приближенных».
* * *
Тем временем наступила весна. Кириллу исполнилось семь лет, и он почувствовал себя уже совсем взрослым.
Снег стал сначала липким, и из него стало хорошо лепить снеговиков. Затем он ещё подтаял и начал превращаться в водно-снежно-грязную кашу. А ещё через некоторое время потёк журчащими ручьями в речушки и реки на природе, а в городе – в канализационную систему.
Вскоре из-под снега стали появляться проталинки, на которых робко зазеленела травка и распустились первые цветы: подснежники, пролески и ряст. Дети, как бы очнувшись от зимней спячки, стали больше шалить, резвиться и не слушаться воспитательниц.
У Марины Георгиевны опять появилась проблема контроля над детьми, уже было сошедшая на нет зимой. Опять всё пошло по нарастающей. Сначала только самые большие непоседы стали позволять себе её не слушаться. Затем их количество выросло, и вскоре ей стало настолько тяжело управлять детьми, что она, бедная, не знала уже, что и делать. Её бывший помощник, Славик, после зимнего инцидента с разбитым носом желания властвовать над остальными и водворять порядок в группе не выказывал.
Однажды, когда уже весна вовсю вступила в свои права, и стало настолько тепло, что детям разрешили играть в песочнице, в группу поступило новейшее оборудование. Завхоз принес красивые, прямо сияющие от новизны, детские пластмассовые лопатки, грабельки, пасочки и ведёрки. Оборудование было встречено тем искренним восторгом, которым только дети могут встречать появление новых, красивых, но пустяковых в сущности вещей.
Однако новых лопаток и прочего на всех не хватало, а все хотели играть именно новыми инструментами. Точно такие же лопаты, грабли и пасочки, но бывшие новыми в прошлом году, никого не интересовали. Из-за этого на площадке возникла потасовка. Дети накинулись на новые инструменты и стали с криком отбирать их друг у друга.
– Это моё! Отдай!
– Нет, моё, я первый взял!
– Нет, я первый взял! Отдай!
Марина Георгиевна в тот момент на площадке отсутствовала. Она повела умываться Алёшу, который хотел первым добраться до песочницы, но перецепившись за её деревянный бортик, шлёпнулся лицом в песок. Песок был слегка влажный, да и к тому же Лёша, падая, успел открыть рот, крикнув:
– А-а!
Поэтому ему надо было не просто обтруситься, но и тщательно вымыть рот. Марина Георгиевна попросила воспитательницу с соседней площадки присмотреть за её детьми и повела плачущего Лёшу в группу.
Но воспитательница с соседней площадки как раз разнимала своих детей, которые спорили из-за точно таких же новых лопаток и пасочек.
Кирилл уже было отвоевал себе новенькую лопатку, но тут заметил, что Вася Суслов, Суслик, как его все называли, отобрал новое ведёрко у Кирилловой «третьей любви» Лили.
Лиля насупилась и, обиженно топнув ножкой, воскликнула:
– Суслик! Отдай назад!
Но Суслик ничего отдавать не собирался. Он, видимо опасаясь, что ведерко всё-таки могут забрать, отбежал в угол площадки и принялся насыпать в него песок. Опасения его оказались не напрасны. Кирилл подбежал к нему и в категорической форме потребовал: