– Отдай!
– Чего отдай? Я первый взял!
– Отдай, говорю! – Кирилл схватился одной рукой за ведёрко.
Лиля, обретя надежду на то, что ведёрко ей могут вернуть, подошла к ним и остановилась в ожидании. Её присутствие дало Кириллу решимости, и он уже двумя руками ухватился за ведёрко и потянул на себя:
– Отдай, Суслик!
Но тот не сдавался:
– Иди отсюда, Пикасо закаканный! Это моё ведро!
Это уже было слишком. Стерпеть такое обзывание в присутствии Лили Кирилл не мог. В его глазах сверкнул тот самый гневный огонёк, который когда-то помог ему разбить носы и соседу Сереже, и Славику. И тут, как раз во время этой перепалки, к ним подошло несколько любопытных детей, среди которых был и Славик. Взгляд Васи вдруг упал на него, и в Сусликовской голове вмиг возникла картина: «окровавленный Славик на фоне зимнего пейзажа», свидетелем которой он когда-то стал. Испугавшись, Вася отпустил ведёрко и даже отбежал подальше. Кирилл так сильно тянул ведро на себя, что шлёпнулся бы на попу, если бы сзади не стоял той самый Славик.
В глазах Лили сверкнуло торжество, она протянула руку и получила свое ведёрко, одарив Кирилла благодарной улыбкой.
Окрылённый успехом, он оглянулся, высматривая, не нужна ли кому ещё помощь. Некоторым детям, как ему показалось, она была нужна. И он уже уверенно подходил, забирал инструмент у одних, отдавал другим, при необходимости подкрепляя свои действия грозными словами:
– Я не понял?! Ты чё?!
Желающих сопротивляться не оказалось. Только некоторые попробовали не отдать лопатки с первого раза, но после окрика отдавали все.
Распределяя инструменты детского песочного труда, Кирилл выказал не только силу, но и справедливость. Новые инструменты он раздал девочкам и наиболее слабым ребятам, причём отдал и свою новую лопату Гришке, невзрачному на вид и вечно сопливому малышу. Раздав новый инструмент, он принялся раздавать старый. И таким образом даже обиженные им одногруппники получили свои лопатки и пасочки. Дети интуитивно почувствовали эту справедливость, и авторитет Кирилла в группе существенно укрепился.
* * *
В начале апреля во дворе Кириллова дома, как и во дворах других домов, жители заходились обрабатывать огороды. Этим громким словом назывались малюсенькие кусочки земли, которые прилегали непосредственно к домам. На них местные жители, которые в большинстве своём не были коренными горожанами, а поприезжали в недалёкой молодости из сёл и деревень, высаживали в основном цветы. Но встречалась и картошка, и помидоры с огурцами, и другие овощи. Так народ удовлетворял свою ностальгию по земле. В основном этим занимались жители нижних этажей, но и другие, кто хотел, занимали лоскутки общественной землицы.
Загадочным было определение срока начала «полевых» работ. Говорили: «после Благовещения»[3]. Что это такое, знали только немногие. В основном бабушки и дедушки, которые приехали к своим детям в город доживать свой век. Именно они знали, когда наступает это самое Благовещение и когда высаженные семена уже гарантированно не помёрзнут.
В том году, когда бабушки с дедушками дали отмашку на начало сельхозработ, погода была довольно теплая. Светило солнышко, мартовские холода со слякотью и мокрыми ногами остались позади, и дети вместе со взрослыми повысыпали на улицу, радуясь возможности наконец-то вырваться из четырёх стен.
Была пятница. Впереди ждали выходные и многих детей из садика забирали пораньше. В начале недели Дима Лисицын принёс в садик целую упаковку гильз-мелкашек. Это была картонная коробочка, внутри которой находилась пластмассовая пластинка на ножках с ровными рядами отверстий. В этих отверстиях находились гильзы. Все мальчишки в группе пришли от этого в восторг. Такого богатства ни у кого не было. Даже если у кого-то было много гильз, то они всё равно были, что называется, «на развес»: в кулёчке или коробочке из-под чего-то. А тут целая «заводская упаковка». Все балдели от самого процесса доставания коробочки из кармана, её открытия и извлечения блока с гильзами. Потом, как правило, доставались сами гильзы. Их перекладывали из рук в руки, свистели в них, если позволяла обстановка, а потом аккуратненько вставляли обратно. Дима охотно давал поиграть своим сокровищем другим ребятам, а однажды Витя Самойлов, лучший Димин друг, выпросил у него эту коробочку домой, до завтра.
– На, – позволил Дима. – Только смотри не потеряй, а то…
– Не бойся, я только дома брату покажу. Хорошо?
– Хорошо.
На следующий день Витя принёс гильзы в целости и сохранности, к большому облегчению Димы.
В ту пятницу и Кирилл решил попросить взять гильзы домой. Собственно, он ими хотел не столько играть, сколько похвастаться во дворе. Дима дал с большой неохотой, как-то не подумав, что расстаётся со своим богатством на целые выходные. Он тысячу раз сказал Кириллу, чтобы тот берёг их как зеницу ока, никому не давал и так далее. Кирилл тоже тысячу раз заверил его, что всё будет в целости и сохранности.