Впереди всех стояли первые классы. Они были обозначены картонными табличками на длинных палках: 1-А, -Б и так далее.1-Б класс был Кирилла. Подходя, он с интересом стал всматриваться в стоявших детей, надеясь найти кого-то из знакомых. Таковых оказалось четверо: Коля Нечаев, живший в Кирилловом подъезде на два этажа выше, Алёша Гладун из соседнего подъезда и Рома Савин, живший через подъезд. Все они ходили с Кириллом в разные детские садики. Из их садика пока никого не было. Жаль, конечно, но ничего. И уже только перед самым началом линейки привели Таню Вольнову с Кирилловой группы.
Мамы всех детей поминутно что-то поправляли на одежде своих чад, особенно девочек. Папы щелкали фотоаппаратами. Радостная, волнительная, незабываемая возня. Кирилла поставили рядом с Таней, наверное, потому, что они были одинаковы по росту. Его всё время заслоняли огромные белые банты Тани и ещё одной девочки, стоявшей по другую сторону. Папа, стараясь запечатлеть Кирилла на линейке, всё время вытаскивал его вперед, но девочки крутились, и он опять оказывался закрытым их бантами.
Музыка смолкла, кто-то проверил микрофон:
– Раз, раз, раз…
Потом проверенный микрофон взяла директор школы и объявила линейку открытой. Заиграл гимн Советского Союза:
– Союз нерушимый, республик свободных, сплотила на веки великая Русь…
После его окончания директор поздравила всех с началом учебного года. Особенно тёплые приветствия – в адрес первоклашек. Пожелала хорошо учиться и быть здоровыми. Говорила хорошо и с воодушевлением. Потом выступала завуч, потом ещё кто-то.
Наконец прозвучал первый звонок. Улыбающаяся первоклассница звенела в колокольчик, сидя на плече у рослого десятиклассника. Они прошли мимо первых рядов радостных школьников и после этого всех развели по классам.
Больше всего, идя в школу, Кирилл боялся классной доски. Сколько раз он слышал во дворе произносимые с придыханием фразы: «вызывают меня, это, к доске», или «стою я, значит, у доски» и прочее. Но зайдя в класс, он, к своей неописуемой радости, эту самую классную доску и не обнаружил. Вместо неё на стене висели красивые плакаты, изображающие радостных советских школьников.
Их рассадили по партам – мальчик-девочка – и начался урок мира[1]. Его первой учительницей была строгая пожилая еврейка Софья Абрамовна Гольц. От её вида за версту веяло учительницей младших классов. Морщинистое, но ухоженное лицо, белые руки с кольцами и колючий взгляд. На всех людей, кроме некоторых пожилых коллег по школе, она смотрела как на своих балбесов-учеников, нынешних или бывших. Её голос был отрывистым, холодным и чётким.
А на втором уроке она сняла со стены плакаты и раскрыла наводившую такой ужас на Кирилла классную доску. Оказалось, что она просто была закрыта двумя своими половинками, висевшими на шарнирах. Но Кирилл уже немного освоился и сильно не испугался.
После третьего урока их всех повели в актовый зал, где также после торжественных речей был небольшой концерт школьной самодеятельности. Кириллу и зал, и концерт очень понравились. Особенно сцена. Она закрывалась красивым тяжёлым занавесом. А когда две части занавеса раздвигались в разные стороны, в глубине появлялась бордовая портьера, с вышитым золотой нитью портретом вождя мирового пролетариата и надписью: «УЧИТЬСЯ, УЧИТЬСЯ, УЧИТЬСЯ… В.И.ЛЕНИН». Написано было именно так, большими буквами.
Кирилл наклонился к учительнице, сидевшей в переднем ряду, и спросил:
– Софья Абрамовна. А кто такой Виленин?
Учительница резко обернулась и впилась в него негодующим взглядом. За такой вопрос в тридцатые годы можно было угодить на Колыму, да и в недавние семидесятые нарваться на неприятные объяснения по партийной линии.
– Тсс! – зашипела она и повернулась обратно к сцене.
После концерта первоклашек вывели на школьный двор, где их ждали родители. Послышались радостные возгласы, вопросы о первых впечатлениях, щелканье фотоаппаратов. Родители Кирилла и Тани Вольновой, знакомые ещё по детскому садику, стояли вместе и оживлённо беседовали. Завидев своих чад, они бросились к ним и принялись их поздравлять с первым учебным днём. Потом их поставили вместе и начали фотографировать. Кирилл выглядел очень загорелым, особенно на Танином фоне: белые банты, белый передник, бледноватый цвет лица.
– Ух, какой Кирилл у вас смуглый. И где это он так загорел? – не удержалась Танина мама.
Они попрощались и пошли по домам.
* * *
Свой загар Кирилл приобрёл на Чёрном море, куда по профсоюзной путёвке он ездил вместе с родителями. Это была база отдыха «Ласточка» в Крыму, недалеко от Судака. База эта принадлежала заводу, на котором работал папа. Текстильная фабрика, на которой работала мама, также имела свою базу отдыха, возле Туапсе. Так что семья Булатовых почти каждый год отдыхала на море. Как, впрочем, и большинство советских семей. Поскольку база отдыха была заводской, то все отдыхающие друг друга знали. Близко или не очень. Они общались друг с другом на пляже, во время спортивных игр, на танцах или в беседках.