– Знаешь, у меня в школе такой мальчик есть симпатичненький, он мне шоколадки приносит и несет портфель до дому. Андреем зовут. А у тебя есть девочка?
Кирилл отрицательно помотал головой.
«Какая же она все-таки милая, эта Леночка», – подумал он.
Когда они с мамой уходили от Маховых, дядя Лёня вынес Кириллу книгу: Сат-Ок «Земля солёных скал», про индейцев. Он втайне надеялся, что она отвлечёт его от изобретения машины по чистке рыбы и ему не придётся объяснять, почему её нельзя запустить в производство.
А вопрос Кирилла про гонорар его позабавил.
* * *
Вскоре после этого дядя Лёня договорился с папой и устроил Кириллу экскурсию в конструкторское бюро, где он работал. Такое себе поощрение детской изобретательности. Потом он подумал, что можно, заодно, повести туда и Леночку. И повёл.
Кирилл был вне себя от радости. Настоящее конструкторское бюро! Столы, заваленные чертежами. Какие-то плакаты, опытные образцы, лаборатория с какими-то пробирками… Да и Леночка рядом.
– Дядя Лёня, а что нужно, чтобы стать конструктором?
– Для этого нужно, Кирилл, две вещи. Как, впрочем, и во всём: талант и трудолюбие.
«Интересно, а у меня есть талант?» – подумал Кирилл. Насчёт трудолюбия он не сомневался.
* * *
Расчёт дяди Лёни с книгой про индейцев оказался верным. Кирилл прочитал её не отрываясь, а за ней, в течение нескольких лет, и все книги про индейцев, которые были у дяди Лёни и у других соседей и друзей. От Маховых он получил позволение заходить к ним в любое время и брать книги из обширной дяди Лёниной библиотеки. Многотомные издания Майн Рида, Фенимора Купера, Джека Лондона и других были проштудированы Кириллом. Да так усердно, что он составил целые альбомы с классификацией индейских племен, с рисунками, местом обитания, обычаями и т.д. Он расписал всё что только мог: кто с кем дружит, кто с кем воюет, кто кого украл, кто на ком женился, характеристики вождей, жрецов. Когда какое племя было уничтожено белыми.
Во время своих визитов к Маховым Кирилл часто виделся с Леночкой, которая встречала его неизменной улыбкой и с удовольствием болтала о всякой всячине.
* * *
В апреле их всем классом приняли в пионеры. Теперь они обязаны были ходить в красных пионерских галстуках и носить звёздочки, на которых Ленин уже был взрослым, сама звёздочка горела ярким пламенем, а под портретом вождя красовалась надпись: «Всегда готов». Пионерский галстук должен был быть чистым, выглаженным и правильно повязанным на шее. За невыполнение этих требований, нарушителя могли отправить домой и вызвать родителей в школу.
С поступлением в пионеры ему полагалось выписать газету «Пионерская правда» вместо газеты «Юный ленинец», приходившей раньше. Вообще, советские люди считались самыми читающими в мире, и это была правда. Так Булатовы выписывали: газеты «Правда», «Пионерская правда», «Известия» и «Совесткий спорт», журналы «Работница», «Наука и жизнь», «Юный техник» и «Юный натуралист». Всё это обычно прочитывалось от корки до корки и сдавалось в макулатуру. Макулатура потом сдавалась в пункты приёма вторсырья и менялась на специальные марки. А марки эти давали возможность покупать в книжных магазинах дефицитные книги, которые потом ставились на полки и являлись предметом гордости их обладателей.
В конце третьего класса он задумался над одним вопросом. Он почувствовал, что у него нет друга. Нет, у него были приятели, товарищи, одноклассники. Он с ними гулял на улице, общался, разговаривал. Но это было не то. У человека должен быть настоящий друг. Которому можно рассказать всё-всё. За которого можно пойти в огонь и воду, хоть на край света, хоть к индейцам. Для которого можно было… ну, не знаю… сбежать из дома, что-ли. А такого друга у него не было. Кирилл мысленно перебирал всех приятелей и знакомых, но нет, всё не то.
В конце мая Кирилл закончил младшую школу и навсегда распрощался с Софьей Абрамовной. Он не питал к ней никакой обиды за стояние в углу, за «кодло», которым она их называла в глаза и за глаза. Он любил её по-своему, по-детски. Учительница первая моя… Ещё долго, в четвёртом классе, он, как впрочем и другие, бегал к ней на переменках, дарил цветы на первое сентября, приносил красивые букеты осенних листьев.
* * *
В то лето после третьего класса, кроме моря и пионерлагеря, его повезли в Москву. Москва, столица… В его мыслях Москва была овеяна ореолом величия и славы. Красная площадь, Кремль, мавзолей Ленина… Он хорошо помнил заученный в каком-то классе стишок: «Москва… как много в этом звуке для сердца русского слилось, как много в нём отозвалось…»[9] Родители для его всестороннего развития не поленились показать ему столицу. Они вообще старались его развивать, как, впрочем, и остальные мамы-папы своих детей. Кроме общеобязательных походов в музеи и кукольные театры всем классом, его водили в художественный музей, историко-краеведческий, и особенно часто в музей Курской битвы.