Кирилл взялся за дело с энтузиазмом, тем паче, что боролся Пэлтиер за свободу столь любимых им индейцев. Он обошёл всех соседей и собрал эти самые подписи. Ему никто не отказывал, все расписывались охотно. Но дело было в том, что «Пионерская правда» как-то не удосужилась объяснить сознательным советским пионерам, что подписи надо собирать вместе с паспортными данными, ну, в крайнем случае, с фамилиями и адресами. И вот Кирилл добросовестно насобирал кучу каких-то завитушек и закарлючек. Когда место на бланке кончилось, он, в порыве энтузиазма, стал просить расписываться на полях газеты. А потом ему пришла в голову мысль:
«Так ведь, я могу спокойно и сам наставить таких закарлючек», – и наставил.
Он нарасписывался в той газете, где только мог (по-разному, естественно) и с чувством выполненного долга отправил её в редакцию. А потом ещё очень долго ждал, когда же «Пионерская правда», наконец, сообщит об освобождении товарища Пэлтиера[14].
На этом его борьба за права индейцев не закончилась. Как-то задело за живое то, что индейцы в Америке и Канаде содержатся в резервациях. В сознании Кирилла это было что-то вроде концлагерей, где бедные индейцы умирали и теряли свою национальную самобытность. И вот зимой недавно наступившего 1986 года, после долгих раздумий, десятилетний советский пионер Кирилл Булатов принял историческое решение – пробраться тайком в Америку, установить контакт с индейцами в резервации и сделать революцию. Ну, типа Великой Октябрьской. В результате которой они будут освобождены и станут, наконец, такими же счастливыми, как и советские люди.
Но первое, что нужно было Кириллу для осуществления этого плана – надёжный верный друг. А такового надо было ещё найти. Перебрав в уме всех своих приятелей и знакомых, он остановился на Жене с четвёртого этажа. Друг он был Кириллу не ахти какой, но для революции, вроде бы, годился. Тем паче, что Женя и сам интересовался индейцами, почитывал Фенимора Купера и, бывало, обсуждал это всё с Кириллом.
Как-то вечером после уроков, ибо в четвёртом классе учились во вторую смену, он зашёл к нему домой. Тот принял его приветливо и предложил пойти на улицу поиграть в снежки.
– Не, Жека. У меня к тебе разговор серьезный.
– Ну?
Они прошли в Женину комнату.
– Только, Жека, – Кирилл поднял вверх указательный палец, – никому ни слова… это тайна.
– Угу.
– Короче, – деловито сказал Кирилл, – я еду в Америку, – он уставился на Женю, ожидая увидеть на его лице удивление и восторг.
Но тот спокойно продолжал смотреть на него, ожидая продолжения.
– Ну, я хочу пробраться к индейцам в резервацию и поднять восстание против белых.
– А как? – лениво спросил Женя.
– Ну, надо, наверное, пробраться на какой-то торговый корабль, который идёт в Америку и доплыть. А там… Там как-то дальше… ну, надо ещё подумать. Но ты же понимаешь, индейцев надо спасать.
– Понимаю, – Жека почесал затылок. – Слышь, Пикасо, а чего они сами не могут поднять восстание? А?
– А кто их знает? Наверное, они просто не понимают, что так можно.
Женя молча кивнул головой.
– Короче, мне нужен товарищ. Одному, знаешь, сложно.
Женя опять кивнул.
– В общем… поедешь со мной?
Женя опять почесал затылок.
– Да оно-то, конечно, можно… А что мы родителям скажем?
– Ничего не скажем. Просто сбежим из дому и всё, – Кирилл горел решимостью помочь индейцам и готов был преодолеть все препятствия.
– И когда надо ехать?
– Ну, летом, наверное. Когда навигация начнётся.
Женя повеселел:
– А, летом.
– Ну что, поедешь?
– Да, поеду… – без особого энтузиазма согласился Женя.
– Только вот что, – Кирилл зачем-то наклонился к его уху и зашептал, – нам надо с тобой стать кровными братьями. Дело ведь серьёзное. Помнишь, как в книжке. Чтоб друг за дружку до смерти стоять. Без этого нельзя.
– А что надо делать?
– Ну, как что? Ты же помнишь. Надо ножом руки порезать и сложить вместе. Твою и мою. Как индейцы делают. Тащи нож.
Женя нехотя принёс из кухни нож и со страхом в глазах подал Кириллу. Тот встал и, протянув вперёд левую руку, полоснул по ладони ножом. Кожа на месте разреза разошлась и показалась полоска крови.
– Теперь ты, – сцепя от боли зубы, произнёс Кирилл и протянул нож Жене.
Тот на всё это дело смотрел ошалелыми глазами и мотал головой.
– Да я… это… тут вот у меня вавка есть. Я её сейчас расколупаю.
Он расколупал на локте какой-то прыщ, и из него небольшим алым пятнышком показалось слабое подобие крови. Кирилл своей кровавой ладонью взялся за Женин локоть, и союз был заключён.
После этого они начали готовиться. Достали карту Северной Америки, отметили на ней предполагаемые резервации и вдоволь наобсуждались, как они будут, по примеру «дедушки Ленина», захватывать почту, телеграф и телефон. К концу весны их пыл (в основном Кириллов) охладел и Великая Индейская Революция так и не состоялась.