* * *
В том же четвёртом классе ему пришлось краснеть за преступление четырёхлетней давности. Как-то мама, делая генеральную уборку в квартире, наткнулась под Кирилловой кроватью на коробку с пластмассовыми фигурками, танчиками и прочими детскими сокровищами. Вообще-то, Кирилл сам убирал всегда в своей комнате, но тут мама чего-то вдруг решила ему помочь и…
– Кирилл! А что это у тебя тут такое? Мы, вроде бы, с папой тебе этого не покупали.
– Да, это-о… я… ну я там наменял.
– На что наменял? У кого?
Кирилл что-то, мямлил, мычал, но про гильзу не признался. Мама так от него ничего внятного не услышала. А ещё через два года всё это богатство выбросили в мусор за ненадобностью, и так бесславно закончилась его первая в жизни попытка неправедного стяжательства.
* * *
В самом начале пятого класса у них поменялся классный руководитель. Учительница русского языка Марина Романовна ушла в декрет, и её место заняла Анна Алексеевна. Для 5-Б это была плохая новость. С Мариной Романовной у них сложились очень хорошие отношения. Она любила детей, и дети платили ей тем же. Правда, она по доброте душевной иногда завышала оценки, но школьники на это не обижались. Она часто общалась с ними и вне уроков. Жила она недалеко от школы, и ученики, особенно девчонки, могли запросто прийти к ней на чай.
Анна Алексеевна была сдержанной и строгой. Она исправно выполняла свои обязанности педагога, но теплоты в ней не было. Ученики это почувствовали и стали её недолюбливать. Холод со стороны учителя вызвал ещё больший холод со стороны учеников. На это наложился и подростковый протест, типа «мы так любили Марину Романовну, что больше никого не полюбим». И началась холодная война. Прогулять уроки Анны Алексеевны считалось благим делом, не прийти дежурить в классе – тоже. На уроках шумели. На общешкольные мероприятия, вроде культпоходов в театр или музей, собирались неохотно. Её не слушались и грубили, особенно девочки. Анна Алексеевна, как могла, сдерживалась, пытаясь не занижать ученикам оценки из-за своей неприязни. Так продолжалось до конца первой четверти, когда холодная война переросла в горячую.
Незадолго до осенних каникул на уроке Анны Алексеевны они писали сочинение на заданную тему. Полученные за это оценки были, по правде сказать, справедливыми, но не устроили многих, привыкших получать больше у Марины Романовны. Возмущённые девочки не нашли ничего лучше, как пойти к ней и попросить по-своему оценить их сочинения. А Марина Романовна не нашла ничего лучше, как эти сочинения проверить и сказать, что, по её мнению, оценки действительно занижены. В глубине души она чувствовала, что нельзя так делать, но ей хотелось сделать приятное любящим её ученикам. И сделала…
На следующий день кто-то, как и следовало ожидать, проболтался об этом Анне Алексеевне. И тут последовал взрыв. Анна Алексеевна оставила всех после уроков на классный час и, не стесняясь в выражениях, поносила их на чём свет стоит. Они, оказывается, были и наглые, и бессовестные, и коварные, и бесстыжие, и ещё неизвестно какие. Досталось и Марине Романовне, что ещё больше возмутило всех. Все копившиеся в её душе обиды, всё своё негодование Анна Алексеевна выплёскивала на них, не умолкая, все сорок пять минут. А когда прозвенел звонок, она широким жестом указала на дверь и подвела итог:
– А сейчас – все вон из класса.
Вышедшие вон ученики 5-Б тут же составили заговор: на уроки Анны Алексеевны больше никто ходить не будет, а мальчики, к тому же, вечером пойдут бить стёкла в её кабинете. Эти предложения были приняты с восторгом.
Кирилл чувствовал, что ну не так всё это. Что и девочки не совсем правы, и Марина Романовна. И Анну Алексеевну было жалко. Ведь они вели себя с ней далеко не всегда справедливо. Но высказать всё это он не решился. Против общественного мнения не попрёшь.
Идти бить окна договорились в восемь часов, когда в школе уже никого не было. Правда, на это отважились немногие, кто-то струсил, кто-то решил просто пасануть.
– Пикасо, ты с нами?
– Конечно, – не раздумывая, ответил Кирилл.
Окна били по всем правилам. На углах школы поставили часовых на шухере. Набрали на стройке камней. Подошли поближе. Класс Анны Алексеевны находился на третьем этаже.
– Понеслась! – скомандовал кто-то.
Полетели камни. Стекло со звоном разбивалось и падало на асфальт, разлетаясь на мелкие кусочки. Дух захватывало от того, что, вот они, пятиклассники, решились на такое пакостное и серьезное дело. Правда, некоторые камни до третьего этажа не долетели и одно окно этажом ниже также оказалось разбитым. Ну, что поделаешь, побочный эффект.