– Атас! – закричал кто-то, и они кинулись врассыпную.
Наутро все пришли пораньше заглянуть к Анне Алексеевне. Первым у них был урок математики, совсем в другом крыле школы, но они всей толпой, чтобы не было так страшно, подошли к кабинету русского языка и литературы и осторожно приоткрыли дверь.
Ряд парт у окна и пол были усеяны осколками стекла. Анна Алексеевна сидела за учительским столом и плакала, закрыв лицо руками. Кириллу, да и не ему одному, её стало жалко: «Блин. Что же мы наделали!»
Многим как-то враз представилась вся гнусность и жестокость их поступка. Захотелось пожалеть её, как-то всё исправить. Ещё секунда – и кто-то точно открыл бы дверь и кинулся бы утешать Анну Алексеевну. Но вместо этого произошло другое… Первым засмеялся Сява Мегилов, самый активный камнеметатель, за ним Ксюха, получившая двойку по сочинению, а за ними – и все остальные, чтобы не показаться белой вороной, стали гоготать над несчастной Анной Алексеевной.
И это во много раз было ещё более гнусным и жестоким.
* * *
Последствия всего этого были соответствующие. Их «Б» класс заработал себе репутацию неблагополучного, и учителя стали называть его между собою не иначе как «пятый бе-е». И, надо сказать, что за все последующие годы в школе, кроме, разве что, последнего класса, они изо всех сил, как бы назло, старались подтвердить эту репутацию.
Весь класс водили на беседу с директором, всех родителей вызывали в школу. Пытались, было, выяснить, кто конкретно бил стёкла, но предателей не нашлось. Родители оплатили ремонт окон.
Анна Алексеевна тоже имела несколько неприятных бесед с директором, в результате которых она сочла за лучшее уйти из школы.
Кроме самых жестокосердных, все со временем раскаялись в содеянном, но исправить уже ничего было нельзя. И только один парень, Вася Белов, где-то узнал её адрес, набрался смелости и пошёл просить прощения. Один – за весь класс. Он никому об этом ничего не сказал. Боялся, что засмеют.
* * *
В пятом классе у Кирилла стали уже хорошо получаться портреты Леночки Маховой, которые он, надо сказать, не прекращал рисовать с самого первого класса. Но сейчас, став постарше, он уже не стремился вручить их ей, предпочитая хранить у себя и рассматривать время от времени. Они с Леночкой периодически ходили друг к другу в гости: и на дни рождения, и просто так, вместе с родителями или без них.
Кирилл не переставал ею восхищаться, но он лелеял это чувство где-то внутри, в душе, в сердце. Оно было настолько сокровенным, что не терпело абсолютно никакого проявления в действиях, словах или даже взглядах. Что это было за чувство, он пока понять не мог, да и не стремился. Просто ему хорошо было жить на белом свете от того, что на этом же свете живёт она, Леночка Махова.
Во втором полугодии пятого класса у них отменили уроки атеизма, которые время от времени проводили на классном часе. Шёл 1987 год, и до празднования тысячелетия Крещения Руси, оставалось совсем немного[15]. В связи с этим антирелигиозная пропаганда в стране поутихла. Но Кирилл ещё долго помнил рассказы учителей про жадных священников, которые чего только не выдумывали, лишь бы одурачить наивных верующих и содрать с них побольше. Вместо мощей они, оказывается, подсовывали восковые куклы, рисовали на иконах следы крови и т.д. Особенно запомнилась байка про то, как где-то додумались просверлить дырочки в глазах на иконе, сзади прикрепить флакончик с водой и просунуть марлечку в дырочки так, чтобы по ней стекали как бы слёзы. Потом эту икону носили, якобы, по деревням, выдавая за чудотворную.
На самом деле, это было дешёвое враньё. Для того чтобы вода таким образом капала, дырки должны были быть достаточно большими, чего нельзя было не заметить. Но советские школьники во всё это охотно верили.
Из-за тысячелетия Крещения Руси компартия, скрепя сердце, позволила открыть несколько храмов, и в обществе как-то больше стали говорить о вере и церкви. Довольно популярным стал журнал «Наука и религия».
В том же 1987 году Кирилл впервые услышал слово «перестройка», которому суждено было стать роковым в жизни великой страны и миллионов людей её населявших. Вскоре «перестройка» стала идеологическим идолом и заменила собой прежнего – «светлое будущее». Этому идолу многое приносилось в жертву и им же оправдывались поступки, за которые раньше сажали в тюрьму.
* * *