Они, дурачки, не понимали, что все эти их победы и поражения на озере, которым они придавали такое большое значение, на самом деле на чувства самой Светы не влияют никак. Об этих драках она знала, но сама никогда не присутствовала. И её это, конечно, радовало.
Кирилл в борьбе за Свету участвовал активно и почти всегда выходил победителем, пока не столкнулся со старостой, хоккеистом и отличником Андреем Портновским.
Та драка запомнилась ему надолго. Портновский был выше, больше и сильнее. После нескольких обоюдных ударов он захватил шею Кирилла в ключ и стал душить. Лицо Кирилла стало багровым. Неимоверным усилием он выкрутился и попытался проделать то же самое с Андреем. Но сил явно не хватало. Поняв это, тот даже ухмыльнулся. В пылу борьбы они упали на песок и стали кататься по нему, рискуя напороться на битое стекло. Наконец, более крупный Портновский подмял Кирилла под себя и прижал к земле.
– Сдаёшься?! – он налёг локтем на его горло.
– Нет, – прохрипел, задыхаясь, Кирилл.
Андрей навалился ещё больше.
– Э-э! Ты задушишь его сейчас! – крикнул кто-то.
Портновский чуть ослабил хватку, и Кирилл смог ударить его в челюсть. Хватка совсем ослабла, и Кирилл вскочил на ноги. Его противник тоже. Тогда Кирилл сжал кулаки и стал бить его по лицу. Но удары попадали всё больше по рукам, которые Андрей выставил для защиты. Кирилл увлёкся и пропустил сильный удар коленом в живот. Согнувшись пополам, он получил ещё один удар по уху.
«Всё! Проиграл!», – мелькнуло у него в мозгу, но он тут же отбросил эту мысль. Накатившая вдруг ярость придала силы, и Кирилл резко выпрямился, схватил противника за грудки и, что есть силы ударил лбом в лицо. Это называлось «взять на Одессу». Тупая боль сотрясла весь мозг, и он на минуту закрыл глаза. Когда он открыл их снова, то увидел лицо Портновского, залитое кровью. Тот стоял, шатаясь и опустив руки, и еле удерживался, чтобы не упасть. По-видимому, драка была окончена.
На всю жизнь в мозгу засело: «Никогда не сдавайся!»
Победителем в той драке Кирилл считал себя, но ухо от этого болеть не переставало. Вплоть до прихода с работы родителей. Мама, услышав робкое: «я ударился ухом, и оно болит», тут же засобиралась вызывать скорую. А папа как-то очень равнодушно воспринял это известие. Как будто отмахиваясь от досадной мелочи, бросил:
– Не страшно. До свадьбы заживёт.
Но мама, узнав, что ударился Кирилл ещё в три часа, а сейчас было уже семь, решительно набрала «03»[18]. Ухо – дело серьезное.
Приехавшая врач осмотрела его и сказала, что надо везти в больницу к ЛОРу.
– Ты поедешь с ним, Алёша?
Папе ехать не хотелось и он раздраженно отмахнулся:
– Я же тебе говорю, всё пройдёт. Если хочешь, езжай сама.
Мама укоризненно посмотрела на мужа и сняла с вешалки пальто.
В больнице дежурный врач ЛОР-отделения исследовал по всем правилам больное ухо, назначил какие-то примочки и отпустил домой. По сути, папа оказался прав. Ничего страшного в действительности не было, а в больницу его повезли больше для перестраховки, так как врач скорой в ушах не шибко разбиралась. Но само папино отношение было очень обидным.
С этого случая в семье Булатовых стало веять уже очень конкретным холодом. Мама не могла смириться с равнодушием папы. А папа, чувствуя это, вёл себя ещё более отчуждённо. У Кирилла складывалось впечатление, что ему просто неинтересно с ними. В этом он чувствовал виноватым и себя и пытался как-то сблизиться с отцом.
Так он изо всех сил упрашивал его прийти к нему на районные соревнования по вольной борьбе, которой занимался уже второй год. Папа до самого последнего дня не говорил ни да, ни нет, а когда всё-таки пошёл, то чувствовалось, что он сделал это настолько вынужденно, что Кирилл не знал, радоваться ему или огорчаться. Даже призовое третье место сына не привело папу в восторг.
Всё чаще они с мамой закрывались на кухне и разговаривали без Кирилла. Разговоры эти были неприятными, хотя шума и скандалов слышно не было. Папа вообще не выносил крика. Предпочитал всё решать тихо и спокойно.
Совсем плохой атмосфера в семье стала после того, как мама, сгорая от стыда, решилась, наконец, узнать через тётю Ларису Махову, какие это такие «экспортные заказы» делает опытный завод, что они не дают её мужу вовремя приходить домой. Оказалось, что экспортные заказы были, но были они почти всегда и выполнялись в обычное рабочее время. После этого последовало несколько очень долгих, далеко за полночь, разговоров на кухне. Пару раз Кирилл заставал маму в слезах и искренне, по-сыновьи пытался её утешить и выяснить, в чём дело. Мама отнекивалась, говорила, что всё будет хорошо, и почему-то очень сильно прижимала его к себе.