Вошла мама. Неуверенно сказала:
– Алёша… Стол разложи… пожалуйста.
Возле стены стоял раскладной стол, который они всегда накрывали в комнате по праздникам.
Папа подошёл к столу и нерешительно стоял над ним, потирая уже до красноты натёртые руки. Обернулся:
– Кирилл, мне надо с мамой поговорить…
– Что? – Кирилл достал из бумаги очередную игрушку и положил на пол. Он не понимал, что ему надо делать.
Мама побледнела и села на диван:
– Побудь пока в своей комнате, – пояснила она ему.
Кирилл вышел. Папа закрыл за ним дверь и сел в кресло. Ему тяжело было говорить, но всё-таки он начал.
– Вера… мне нужно… я должен тебе сказать…
Мама сидела не дыша.
– Только давай спокойно поговорим. Хорошо? Знаешь, я не люблю скандалов. У меня… я… – Алексей Булатов вскинул руки и потёр ладонями лоб, потом вскочил с кресла и подошёл к окну. – В общем… я не могу остаться с вами на Новый год, я ухожу. И вообще… – он обречённо уронил голову на грудь, – на развод подашь сама.
Наконец-то он сказал эти слова и обоим стало немного легче от того, что ушла та двусмысленность, в которой они жили последнее время.
Мама принялась теребить край покрывала, которым был накрыт диван. Она уже знала, куда он уходит. Знала, что муж уже несколько месяцев фактически живёт на две семьи. Знала, что её зовут Люба.
– Прости… мне надо идти.
Папа вышел в прихожую и столкнулся с Кириллом, который стоял у двери и с замиранием сердца слушал их с мамой разговор. В глазах его стояли слёзы.
Папа раскрыл рот, чтобы что-то сказать ему, но не смог вынести взгляда детских глаз. А Кирилл смотрел на него и не верил происходящему.
Папа стал торопливо одеваться. Он как будто боялся, что сейчас не выдержит и не сможет уйти, останется. А он для себя уже всё решил. Он достал из кармана пальто ключи и положил их на тумбочку возле телефона. Обернулся в сторону комнаты:
– Вера, прости, что так всё получилось… под Новый год… – он как будто ещё хотел что-то сказать, но махнул рукой и решительно вышел, захлопнув за собой входную дверь.
* * *
Папа не со зла ушел от них вот так, под праздник. Просто двусмысленность его жизни не могла продолжаться долго, что-то надо было решать. И вот как раз 31-го декабря всё собралось в одну точку. Проблема выбора стала настолько остро, что именно в этот день должна была разрешиться.
Женщина, к которой ушёл отец, была его сотрудницей, работала в ОТК[21]. Работали они вместе много лет, общались, в основном, на заводе. Он, конечно, замечал, что она красивая, что у неё стройная фигура и всё такое, но желания познакомиться поближе не было. К тому же она себя всегда держала очень гордо и независимо. Он знал, что она мать-одиночка, воспитывает дочь.
Его собственный брак к тому времени ему стал неинтересен. Как будто выдохся. Один и тот же дом, одна и та же женщина, всё знакомо и привычно. Как он говорил маме при уже совсем откровенных выяснениях отношений: «Мы уже переросли наш с тобою брак». Эта фраза была не его собственная. Её обронил как-то в разговоре один сотрудник и папе понравилось. Как раз именно то, что он чувствовал в это время. Всё скучно и однообразно. А хотелось чего-то такого нового, неизведанного, свежих чувств, острых ощущений. И эти ощущения не заставили себя долго ждать.
На 1-е Мая Алексей Булатов пошёл на демонстрацию. Празднование было как всегда весёлым и шумным. Радостные советские рабочие отмечали день «солидарности трудящихся». От их завода формировалась колонна, которая вместе с колоннами других заводов и фабрик проходила с флагами и транспарантами по главной улице города. Из динамиков, развешанных на столбах, звучала торжественная музыка и приветствия. Диктор воодушевлённо восклицал: «Приветствуем работников Белгородского завода горного машиностроения! В этом году завод освоил выпуск нового уникального оборудования для добычи каменного угля! Ура, товарищи!!!» И все восторженно кричали: «Ура!!!»
Пока колоннам ещё не давали команду начинать движение, небольшие группки «солидарных трудящихся» то и дело отходили в сторонку и, прячась за углом какого-нибудь дома, торопливо распивали «пол-литру» (бутылку водки), закусывая плавленым сырком «Дружба». Поэтому их крики «Ура!» впоследствии звучали особенно громко и радостно, а сами они шагали весело и с энтузиазмом. Многие после демонстрации брали ещё «энное» количество «пол-литр» и шли праздновать дальше.
В тот раз небольшим коллективом решили пойти проведать Любу из ОТК, которая уже неделю была на больничном. Люба приходу гостей обрадовалась, быстро собрала на стол нехитрую закуску и, немного смущаясь, пояснила: