– Не, – ответил Кирилл и удивился своему враз охрипшему голосу.
– А чё? – удивился Рома. – Светка Демидова, между прочим, тоже у меня.
– Пофиг! – зло выпалил Кирилл и бросил трубку.
Он пошёл в свою комнату и залез под одеяло с твердым намерением проспать всю ночь, несмотря на Новый год.
Заснуть он не заснул. И не потому, что вскоре пробило полночь и начались радостные крики за окном и телефонные звонки. Слышалась музыка, кто-то звонил в дверь. Поздравить, наверное.
Ни он, ни мама на звонки не отвечали. Кирилл ворочался под одеялом, не спал, но упорно не хотел вставать. Его разбирала то злость, то жалость. Но больше всего мучило недоумение: «Ну, как же так?!»
Жизнь человека зиждется на неких незыблемых опорах, без которых она, эта привычная жизнь, невозможна. И одна из таких опор есть семья. И вот, семьи Булатовых нет. Остались только они с мамой. Как осколки корабля после крушения.
Следующие несколько дней они не заходили в большую комнату. Даже боялись открыть дверь. Наверное, так бывает, когда умер человек и страшно заходить туда, где он жил… Вот его одежда, вещи… а его уже нет.
За вещами отец пришёл через две недели. Кирилл закрылся в своей комнате и сидел, кипя злобой, не желая даже взглянуть на него. А ещё через какое-то время, был оформлен развод и в классном журнале, напротив фамилии Кириллова отца, появилась запись: «с семьей не проживает». Единственная во всём классе.
* * *
Часам к шести 1-го января нового 1989 года Кирилл всё-таки заснул. Разбудил его уже днём звонок в дверь. Мамы дома не было. Он поплёлся открывать. На пороге стоял Рома Савин.
– Привет, Пикасо! С Новым годом!
– Привет!
– Ты чё такой мутный? Я, вот, решил зайти. Думал, может, случилось чего?
– Случилось, – Кирилл посторонился, приглашая его войти. – Батя нас бросил… с мамой.
– Да ну-у?!
Они прошли на кухню. Увидев в холодильнике так и не поставленные на стол праздничные блюда, Кирилл почувствовал голод.
– Есть будешь? – спросил он Савина.
– Ну, давай.
За едой Кирилл рассказал об уходе отца. То немногое, что он понимал во всём этом деле. Собственно, понимал-то он лишь один единственный факт: отец ушёл – и это навсегда. И ещё прошло слишком мало времени, чтобы он мог с этим фактом смириться.
Рома слушал и сочувственно кивал головой. Наконец, предложил:
– Слышь, Пикасо, пошли ко мне, а? Мне на Новый год тётка новый альбом «Металлики» подарила. Мы вчера слушали. Зашибись.
Они пошли.
Савин жил в том же доме, что и Кирилл, через подъезд. Его семья, в которой он был единственным ребенком, занимала трёхкомнатную квартиру. Шикарно – по советским меркам. Дело в том, что родители Ромы были не простые смертные: мама – прокурор, отец – начальник отдела в горкоме партии[22]. Была у него ещё тётка, работавшая вторым секретарём посольства СССР в Швеции. Эта тётка привозила и присылала Савиным «элементы сладкой жизни»: радиоаппаратуру, одежду, обувь, жвачки и кока-колу в баночках. Роме, учитывая его увлечение рок-музыкой, – пластинки, постеры и футболки с изображениями рок-звёзд. Жили они зажиточно: «Жигули» последней модели, дефицитная мебель, красивые ковры и люстры. Вместе с тем ни Рома, ни его родители перед одноклассниками и знакомыми не заносились (по крайней мере, не слишком), вели себя по-дружески, охотно приглашали к себе на дни рождения и другие праздники.
Наверное, наслушавшись тёткиных рассказов про свободное воспитание детей в Швеции, Ромины родители предоставляли ему полную свободу: он дружил с кем хотел, гулял где хотел и не сильно напрягался в школе. Был в меру добрым и не в меру компанейским парнем. У него постоянно тусовались какие-то компании: одноклассники, знакомые со двора, ещё кто-то…
Все стены Роминой комнаты были завешаны плакатами «Металлики», «Айрон Мэйден», «Акцепта», «Эй-Си-Ди-Си» и других «монстров рока». В углу стояла умопомрачительная вещь: музыкальный центр «Филипс». Под ним – тумбочка с пластинками тех групп, фотографии которых висели на стене.
Рома достал из конверта чёрный виниловый диск и пояснил:
– Это «Джастис фор олл», последний альбом.
Он включил проигрыватель, и из мощных колонок, как бальзам на душу, полились звуки хеви-метал.
– Правда, класс?! – через несколько минут спросил Рома, перекрикивая музыку.
– Да! – закричал в ответ Кирилл.
Было действительно классно. Они, как и полагается тринадцатилетним подросткам, прыгали, кривлялись, мотали в такт музыки головами, изображая из себя рок-музыкантов. Рома в какой-то степени и был музыкантом. В том году он оканчивал музыкальную школу по классу гитары.