А как-то раз он, с замиранием сердца, попросил её закрыть глаза и незаметно, как ему показалось, срезал ножницами несколько волосков с её головы. Лена сделала вид, что ничего не почувствовала.
Она прекрасно всё понимала. Понимала, что Кирилл влюбился в неё без памяти и только о ней может и думать, и мечтать. Что срезанные волоски он, по примеру трёх мушкетёров, положит в какой-нибудь медальон и будет носить на шее. Понимала, что его любовь – самая чистая, невинная и искренняя.
Но Лена была на три года старше. И это всё было для неё, как игра в дочки-матери.
* * *
В ту же самую новогоднюю ночь 1989 года беда пришла и в семью пономаря Миши.
Новый год они, естественно, не отмечали, так как приходился он на Рождественский пост. Но несколько лет назад, с подачи церковного старосты, стали собираться приходским активом в храме и служить ближе к двенадцати часам молебен с акафистом. Благодарили Бога за прошедший год и испрашивали благословения на год грядущий.
В тот раз папа, протоиерей Александр, на новогодний молебен поехал со старшими сыновьями Михаилом и Сергием. Мама с младшими осталась дома. Служили радостно, с воодушевлением. Ночь, зима со скрипучим снегом, Новый год (пусть даже и гражданский), мерцание свечей в полупустом храме… На эти молебны приходили только свои, активные прихожане. «Ревнители», как их в шутку называл настоятель. Молились истово.
– Благодарни суще недостойнии раби Твои Господи о Твоих великих благодеяниях на нас бывших…
– Господи Иисусе Христе, Боже наш, благослови благое намерение рабов Твоих и дело их еже благополучно начати и без всякаго преткновения к славе Твоей совершити…
– Господи, помилуй…
Расходились в приподнятом настроении. Миша с Серёжей, как правило, засыпали по дороге, свёртываясь клубочком на заднем сиденьи отцовских «Жигулей». «Копейки», как называли эту модель в народе. Так было и в этот раз.
Уже недалеко от дома, когда буквально через сто метров нужно было сворачивать с проспекта во двор, они проезжали мимо пьяной компании, стоявшей на остановке. И надо ж было одному, еле стоявшему на ногах мужику, вывалиться на проезжую часть прямо перед их машиной.
Папа резко затормозил и крутанул руль влево. Машину занесло, и в водительскую дверь врезалась «Волга», такси, ехавшая на большой скорости в левом ряду. Как и большинство советских водителей, отец Александр не считал нужным пристёгиваться…
Миша с Серёжей ничего не понимали, когда их, сонных, но целых и невредимых, вытащили из покорёженной машины. А вот отец…
Скорая приехала на удивление быстро и увезла его сразу в институт нейрохирургии с подозрением на черепно-мозговую травму. Туда же кинулась и мама, узнав о случившемся. В приёмном отделении она, запыхавшаяся и растрёпанная, схватила первого попавшегося человека в белом халате и стала истошно кричать:
– Что с моим мужем?!
Тот ей нагрубил, послал чуть ли не матом и пошел дальше по больничному коридору. Она билась в истерике, пытаясь хоть что-то узнать у входящих и выходящих врачей, пока, наконец, какая-то сердобольная пожилая медсестра не успокоила:
– Жив. Оперируют. Молись, детка.
– Ага! Ага! – она как-то враз успокоилась, удивившись, как это ей не пришло в голову раньше.
Тут же, в приёмном отделении, она упала на колени и стала бить поклоны, со слезами причитая:
– Господи, помоги! Матерь Божия, не оставь!
Зашел какой-то строгий врач.
– Это что за безобразие! Женщина! Прекратите немедленно!
Но мама не слышала никаких окриков.
Пришла на помощь медсестра:
– Это попадья, жена того… – сказала она шёпотом, кивнув в сторону коридора.
– А-а! – протянул врач, сокрушённо покачал головой и вышел.
Только утром, когда уже стало совсем светло, изнемогшей от сотен поклонов матушке сообщили скудную информацию:
– В коме. Очень тяжёлый. Надо наблюдать.
Ей передали запачканный кровью чёрный подрясник, туфли и наперстный крест. Приехавшие родственники насильно забрали её домой.
Потянулись скорбные дни ожидания, тревог и молитв. Матушка Наталья взяла себя в руки и молилась уже без истерик, с упованием на волю Божию. Она каждый день с надеждой ехала в больницу, но там её ждал стандартный ответ:
– Состояние стабильно тяжёлое.
В их квартире постоянно, даже ночью, был кто-то из родственников или друзей. Помогали управляться с детьми и хлопотать по дому. Младшие дети, Андрей и Ольга, всей нависшей над ними беды не понимали. Они только звали постоянно папу и плакали, чувствуя, что происходит что-то страшное. Старшие, Миша и Сергий, молились, читая бесконечные акафисты и ужасаясь тому страшному исходу, который может произойти в любой момент.