– Ну, во-первых, здрасьте! – ответила она, ничуть не смутившись.
– Привет.
Леночка была в красивой розовой блузке с большим вырезом и в чёрной мини-юбке. От неё приятно пахло духами. Она была возбуждена и с размаху плюхнулась в кресло, мечтательно закрыв на несколько секунд глаза.
– Ты что, ревнуешь, малыш?
– Я не малыш, – обиделся Кирилл.
– Ну-ну, не дуйся, – весело сказала Леночка. – Ты же знаешь, что ты моя самая большая любовь, – она опять закрыла глаза, как бы вспоминая о чём-то.
Кирилл прекрасно знал, что это просто шутка в Леночкином стиле. Но как ему хотелось, чтобы это было правдой.
* * *
В первых числах июня, получив зарплату за май, папа пришёл к своей бывшей семье. Принёс алименты, сумма которых раз за разом уменьшалась. Случилось это в субботу, хотя обычно он приходил в воскресенье. Из этого Кирилл сделал вывод, что в воскресенье вторая жена «припахала» его на какое-то очередное мероприятие.
Кирилл опаздывал на тренировку и решил быстренько прошмыгнуть в дверь, когда отец зайдёт в большую комнату. Но тут к нему вошла мама:
– Кирилл. Иди, отцу хоть пару слов скажи… Неудобно…
Кирилл нехотя приплёлся в большую комнату.
– О! Здравствуй, боец! – папа вскочил с дивана и с наигранным радушием стал трясти его за руку. – Ну, как там дела в школе, как оценки? Давай, дневник покажи!
– Какой дневник? Уже учебный год закончился.
– Ну, тогда табель неси с оценками.
– Табель ещё не выдали. Ещё два экзамена осталось. И вообще, с каких это пор ты стал моими оценками интересоваться? А, пап?
– Ну, я ж отец, всё-таки… неси дневник сюда!
– Не принесу! – грубо ответил Кирилл.
Он последнее время дневник и маме не очень-то показывал, чтобы лишний раз не расстраивать. Пестрел он замечаниями учителей, чуть ли не каждый день, и плохими оценками.
Когда отец жил с ними, то дневником сына почти никогда не интересовался, а тут почему-то это показалось ему вопросом принципиальным, и он решил настоять на своём.
Он сделал строгое лицо и воскликнул:
– Я говорю, дневник давай! Что это за выходки! Отцу дневник не показывать!
И тут Кирилла прорвало:
– Да какой ты отец?! Ты мне никто, понял! Ты… ты… предатель! Вот кто!
– Кирилл! Как ты смеешь?! – воскликнула мама.
Но его уже было не остановить.
– Да! Да! Что, не нравится слушать правду?! Не надо было нас с мамой бросать! Что мы тебе сделали?! У тебя же другая семья! Дочка есть даже! Что, думаешь, я не знаю? А сюда зачем приходишь?! Вспомнил, что у тебя сын есть? Мы же для тебя никто! Сколько мама из-за тебя слёз пролила! Сколько ночей не спала, как из-за тебя убивалась! А тебе пофиг! Пофиг! Ненавижу! – кричал Кирилл, а по глазам его текли слёзы.
– Кирилл!!! – у отца волосы встали дыбом на голове от такой невиданной доселе дерзости.
– Да! Думаешь, я маленький, ничего не понимаю! Приходишь сюда раз в месяц, алименты приносишь! Думаешь откупиться от нас! Не нужны нам твои подачки! Не нужны, понял?!
Отец тоже вышел из себя:
– Я этого не потерплю! Чтобы мой сын со мной так разговаривал! Щенок! Ни стыда, ни совести! Вера! Это ты его так настроила?! Понимаю. Чувствуется воспитание. Если я вам так глаза мозолю, ноги моей здесь больше не будет!
Мама села на диван и обхватила голову руками.
– Ну и иди! Иди к своей сучке! – вскричал Кирилл и кинулся в свою комнату. Он схватил сумку со спортивной формой и достал из ящика стола ещё не потраченные два червонца, которые отец подарил на день рождения.
– Вот, забери свои подарочки! Нам ничего не надо от тебя! – он бросил скомканные деньги отцу под ноги и вышел из квартиры, громко хлопнув дверью.
На тренировку он опоздал и пришёл весь кипящий злобой. Добавил нервов и тренер, отругавший перед всеми за опоздание. Разминка уже прошла, и его товарищи уже вовсю отрабатывали удары по мешку.
Кирилл наскоро размялся и, натянув боксёрские перчатки, стал с остервенением колотить мешок.
«Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!» – в каждый удар он вкладывал всю злость, всю обиду, клокотавшую, как вулкан, в его душе.
Он бил и бил этот злосчастный мешок и уже не замечал ничего вокруг себя, не слышал, как тренер уже несколько раз говорил ему ослабить удар и прямее держать кисть.
И вдруг дикая боль пронзила правую руку. Как будто кто-то вонзил острую спицу в указательный палец и достал до самого мозга. Кирилл вскрикнул и присел на корточки.
Тренер кинулся к нему:
– Что?!
– Рука… палец… – стонал Кирилл.
Тренер стал стягивать с него перчатку.
– Ты кисти бинтовал?
– Что? – Кирилл вдруг вспомнил, что совершенно забыл про это.
Перчатка соскользнула с его руки… бинтов на ней не было.