«Блин! Это же невыносимо… н-е-в-ы-н-о-с-и-м-о!!!»
Он пошёл на кухню, взял нож и стал резать себе ладонь… Медленно так резать… Смотрел, как кровь тонкой струйкой стекает в раковину и чувствовал, как одна боль заглушает другую. Наконец, он заплакал… теми слезами, от которых становится легче.
Вскоре пришла Леночка.
Он забыл закрыть дверь, и она вошла тихо, без стука. Увидела на полу сорванный с шеи медальон и сотни своих разорванных портретов. Кирилл сидел на диване и смотрел в одну точку, сжимая в левой руке носовой платок. Пластинка уже давно закончилась, и тишину нарушало лишь тиканье часов на стене.
Она прислонилась к дверному косяку:
– Прости меня, малыш…
Кирилл молчал.
– Ты вот у меня вещи свои оставил, – она поставила на пол его кроссовки и повесила куртку на спинку стула.
– Знаешь, – сказала она после долгой паузы. – Я давно уже хотела с тобой поговорить. Понимаешь, я думала, что у тебя это всё несерьёзно, что это скоро пройдёт… Ты пойми, мне ведь уже семнадцать, я женщина… уже два года как…
«Два года», – повторил про себя Кирилл и усмехнулся.
– Ты не должен это так всё воспринимать. Это моя жизнь, она мне нравится. Мне нравится, когда за мной ухаживают взрослые мужчины, дарят цветы, подарки, водят в ресторан… Малыш… не думай обо мне плохо. Да, я хочу быть хорошей женой, матерью. Но это всё потом. А сейчас нужно жить… наслаждаться жизнью. Я считаю, что нужно, вот сейчас, нагуляться как следует, чтобы потом на сторону не тянуло… Накурено у тебя тут, – она вдруг перешла на привычный насмешливый тон. – Не боишься, мама занюхает?
Она села к нему на диван и стала, как бывало раньше, теребить его волосы:
– Малы-ыш! Не расстраивайся. Ведь мы же с тобой друзья, правда? Полюбишь другую, лучше меня. Жизнь-то ведь не кончается, – она наклонилась и стала поднимать с пола обрывки своих портретов. – Ты мне хоть один-то оставил?
Кирилл молчал и продолжал смотреть в одну точку.
– Ну-у, не будь такой злюкой, – она положила ему на щёку ладонь и повернула лицом к себе. – Ну, посмотри на меня.
Когда их взгляды встретились, в её глазах мелькнул шальной огонёк. Она прильнула к его губам долгим поцелуем, а потом, опять одними глазами, спросила:
«Продолжать?»
Кирилл отрицательно покачал головой. Она ещё несколько минут смотрела на него, как будто стараясь получше запомнить, и, наконец, ушла.
* * *
Её жизнь не сложилась. Через год она первый раз сходила замуж, через три года – второй… Дальше жила уже просто гражданскими браками. Мужчины все у неё были намного старше, даже когда ей самой стукнуло сорок. Часто они бросали её раньше, чем она успевала их толком узнать. Детей не было… У неё развилась куча комплексов и постоянная депрессия. Она стала жёлчной и ядовитой. Но в своих раздумьях о неудачной жизни, о несчастной судьбе она вспоминала Кирилла – единственного, кто её когда-то по-настоящему любил, и это помогало ей жить дальше.
* * *
После этого случая Кирилл стал уже совсем неуправляем. Он начал часто прогуливать уроки, забросил учёбу. Грубил учителям и соседям по дому. Стал покуривать и выпивать в компаниях, которые тусовались по дворам и подъездам. Отрадой для души стали уличные драки.
Новая классная руководительница, молодая и настойчивая Наталья Владимировна, решительно взялась перевоспитать их неблагополучный 9-«Бе-е» и прилагала для этого все усилия. Однажды она отчитывала Кирилла после того, как он в очередной раз сильно побил на переменке парня из десятого класса.
– Булатов! Скажи! Ну, за что ты так побил Вову? А?! Ну, разве так можно?!
И вдруг услышала в ответ:
– А мне теперь всё можно!
Эти слова Кирилл выкрикнул, задыхаясь, с надрывом, чуть было и сам не плача от досады на этого Вовку, на себя, на учительницу, на школу, на Леночку, на отца. Да на всех! Блин!!!
Маму часто вызывали в школу. Каждый раз ей сообщали о том, кого Кирилл в школе побил, сколько уроков прогулял, и какую очередную выходку вытворил на уроках. После этого мама и ругала его, и разговаривала «по-хорошему», и плакала… Кириллу её было, конечно, жаль, но он ничего не мог с собой поделать. Он не мог уже сидеть дома, перестал ходить в гости к Леночке. И что ему оставалось? Зависать у Савина или тусоваться по подворотням.
В этих подворотнях он часто встречался с Геной Рыжим, который обращался к нему: «братан» и говорил, что его уважает. Гена сколотил вокруг себя небольшую шайку малолеток и уже вовсю промышлял вымогательством мелочи у школьников, которую те получали от родителей на школьные завтраки. Иногда в этой компании вымогателей оказывался и Кирилл. Он, конечно, понимал, что это нехорошо, может быть, даже очень нехорошо. Но ведь Гена был таким авторитетным…