– У нас так: один за всех и все за одного. Вместе – мы сила.
Он же завёл моду на широкие штаны в клетку. Так одевались настоящие любера. Правда, одевались они так во всех районах и поэтому отличали друг друга, просто запоминая лица: свой-чужой. Пробовали носить значки для отличия, но то кому-то их недоставало, то чужаки надевали не свой значок, то ещё что.
Встречи подобных компаний на улицах часто сопровождались выяснением кто с какого района, кто кого знает из известных хулиганов, у кого какая подписка и т.д.
Когда уже снег совсем сошёл, стало аж зудеть от желания подраться, показать всем свою силу и превосходство. Они часто собирались и ходили по району «гасить попсарей». Под них попадали все, кто не принадлежал к их стае: не ту музыку слушаешь – «попсарь», длинные волосы носишь – «попсарь», на скейте катаешься – тоже «попсарь»…
Как-то набрели на одну такую группу. Окружили и начали задираться.
– Дай закурить?!
– Не курим.
– А чё волосы длинные носишь?
– Хочу и ношу!
– Чё за грубость, блин?! Чё, нарываешься?!
Начали толкаться. Тут один из их компании сказал:
– Стоп! Вот этого не бьем, это мой одноклассник.
Одноклассника отставили в сторону.
– И этого не бьем! – крикнул кто-то. – Это мой сосед.
– А с этим я на плаванье ходил когда-то.
Отвели в сторону и их. Остался один, который не был никому ни одноклассником, ни соседом, ни ещё кем.
– Одного бить нечестно! – воскликнул Кирилл. – Пусть идёт себе.
– Ладно, – сказал Гена, – валим отсюда.
Как-то Кирилл спросил у него:
– Послушай, Рыжий. Вот мы, вообще кто?
– Как, кто?
– Ну вот есть «попсари» панки… А мы?
– Мы любера, а ещё «семидесятники». Это наш район.
– То есть мы бьем «попсарей», потому что они не такие.
– Ну да, они выпендрёжники, вообще, блин.
– Но если мы идем бить «кирпичку», то многие из них идут с нами?
– Ну, да.
– То есть мы их бить не должны?
– Ну, вроде.
– А любера, люберов должны бить?
– Нет.
– А если они из «кирпички»?
– Ну, тогда да.
– А кого мы ещё бьем?
– Ну, панков там всяких, металлистов.
– А если у меня друг металлист, хороший друг, одноклассник. Я его в обиду не дам. Да и сам люблю металл послушать.
– Ну, если он твой друг… что-то ты меня совсем запутал? Что ты хочешь, вообще?
– Да понять хочу. Кого мы должны бить, а кого нет. И за что?
– Знаешь, что я тебе скажу, Пикасо. Тяжело тебе будет жить на свете. Потому что ты умный. А я вот не рассуждаю. Подошёл – вмазал. И всё. Или там старшие сказали: надо такого-то отметелить – пошёл – дал в рыло. Чё тут думать?
* * *
В конце марта произошло настоящее побоище. На них наехал ещё один район, «железка», потому что там проходила железная дорога. После нескольких мелких стычек решили померяться силами по-взрослому. Назначили время и место, на пустыре возле озера. Готовились к драке серьезно: запаслись арматурой, у самых крутых были кастеты. Гена хвастался своей курткой. Изнутри он нашил четыре больших кармана, в которые засунул по книге.
– Вдруг они, блин, ножи возьмут. Немного неудобно, правда. Но зато…
Драка была недолгой, но кровавой. Человек десять после неё оказалось в больнице. Хорошо, что хоть никто не помер. Милиция приехала быстро и заловила десятка с два пацанов с обеих сторон. У кого нашли ножи и заточки и кому было больше шестнадцати – сели в тюрьму. О драке даже написали некоторые местные газеты. Милиция ходила по дворам и школам, опрашивала свидетелей.
Кирилл рубился вместе со всеми, но смылся вовремя. На вопросы участкового отвечал, как научил Гена Рыжий: «ничего не видел, ничего не знаю, сидел дома смотрел телевизор».
– А это что? – участковый указал на ссадину на щеке.
– Это я на тренировке. Тхэквондо занимаюсь. Можете проверить.
Мама, узнав обо всём этом, была в шоке.
– Кирюша, ты ведь тоже там был? Говори, не ври матери.
– Да.
– Господи! – она залилась слезами, – Что же это будет-то!
Она проплакала весь вечер, сидя на кухне. Кирилл её по началу утешал. Сто раз повторял:
– Ну не плачь, мам… всё хорошо будет.
Потом надоело, и он ушёл к себе в комнату.
Мама зашла, когда он уже лежал в постели. Она села на краешек кровати и с мольбой в голосе попросила:
– Сынок, давай тебя хоть покрестить-то сходим в церковь. А?
Последний год мама нет-нет да и заходила в Преображенский кафедральный собор, в котором не так давно начались службы. Сама же она крестилась тайком в Киеве, когда они ездили туда года три назад.