– Хорошо.
* * *
Крестился Кирилл в воскресенье, в начале апреля. В те годы это стало уже модным, и креститься народ валил толпами. Тогда их тоже было человек сорок, наверное. Батюшка читал молитвы скороговоркой, народ в основном вертел головами по сторонам и ждал, когда это всё закончится и можно уже будет идти отмечать. Только в глазах немногих людей Кирилл увидел что-то особенное, что не просто так они туда пришли.
Из всего Таинства он больше всего запомнил один момент, когда батюшка повернул их всех лицом на запад и сказал:
– Отрицаешися ли ся сатаны, и всех дел его, и всех ангел его, и всего служения его, и всея гордыни его? Говорите: «отрицаюся».
– Отрицаюся! – ответили все хором.
– И дуньте, и плюньте на него.
Дунули. Плюнули.
А ещё запомнилось, как усердно молилась мама. Она вручала своего сына Богу, понимая, что сама уже не в силах ничего сделать.
Когда на Кирилла надели крестик, он почувствовал, что в этом было что-то такое… свое, родное что-то. Как будто вернулся домой из дальней дороги.
А вечером он опять пошёл драться.
* * *
Когда приблизился его день рождения, Кирилл попросил маму:
– Мам, давай мой день рождения не будем отмечать. Ни тортов, ни гостей. А?
Он боялся, что опять нахлынет чувство тоски и безысходности, как в прошлом году.
– Хорошо.
Мама поздравила его с утра. Подарила ещё две книги из трилогии Драйзера: «Титан» и «Стоик». «Финансиста» он сразу же проглотил ещё год назад. Но читал как-то поверхностно, ничего почти не запомнил.
В школе перед уроками подошла Ира Голубева и произнесла заученной скороговоркой:
– Поздравляю с днём рождения, желаю здоровья, счастья и… и хорошо учиться. Вот, – протянула подарок: книгу Льва Толстого «Воскресение».
Поздравил и Рома Савин. Принес кассету со студийной записью «Акцепт»[52] и фирменной обложкой.
– Это последний альбом «Ит зе хит»[53], и первый после того, как от них Диркшнайдер ушёл[54].
– Спасибо, – сказал Кирилл. – Только у меня магнитофона кассетного нет.
– Как, нет? – удивился Ромка.
Он и представить себе не мог, что у кого-то дома может не быть кассетного магнитофона.
– Ну, ничего, старина. Скоро, значит, купишь.
– Ага.
Дома Кирилл продолжал слушать свой старый советский проигрыватель, благо, единственная тогда в СССР, студия грамзаписи «Мелодия» начала выпускать пластинки советских рок-групп, которые очень условно тянули на хеви-метал: «Ария», «Мастер», «Чёрный кофе». Из-за этих прослушиваний (на полной громкости, разумеется) было ещё несколько стычек – и с дядей Володей с нижнего этажа, и с другими соседями, пока мама не купила ему наушники, оторвав деньги от всё уменьшавшегося семейного бюджета.
В день пятнадцатилетия наведался папа. В качестве подарка принёс две гантели по восемь килограммов и новость, что у Кирилла родился братик, так называемый единокровный. Это означало, что денежная помощь от отца сократится до минимума. В тот раз Кирилл уже с ним не скандалил. На новость о брате сказал просто:
– Поздравляю.
* * *
Девятый класс Кирилл закончил, можно сказать, на последнем издыхании. Еле-еле сдал на тройки экзамены. Еле-еле мама уговорила школьное начальство не выпихивать его в какое-то ПТУ[55], а перевести в десятый класс.
Но зато в конце учебного года произошло невиданное доселе в школьной истории событие. Всю их параллель собрали в актовом зале и там директор, завучи, классные руководители, и какие-то чиновники из районо[56] донесли до сведения школьников потрясающую новость – из их школы, и именно из девятых классов, в следующем учебном году десять человек поедут в Америку. В самые настоящие Соединённые Штаты. Они там будут две недели жить в американских семьях, а потом дети из этих семей приедут к ним в Советский Союз.
Это была программа обмена школьниками, о которой договорились в своё время Михаил Горбачёв и американский президент Джордж Буш в русле «потепления» отношений между двумя странами.
Когда зал услышал эту новость, все восторженно выдохнули:
– О-ох!
Ещё бы! К тому времени Соединённые Штаты в сознании советских людей превратились из заклятого врага прямо-таки в какую-то землю обетованную, текущую молоком и мёдом. Побывать в Америке – значило вытащить самый счастливый билет.
– Но! – сказала строгая тётенька из районо. – Поедут только самые прилежные, у кого отличное поведение и кто будет к тому времени лучше всех знать английский язык. У вас есть ещё полгода, так что учитесь, – она ещё долго рассказывала, каким жёстким будет отбор кандидатов и как примерно должны будут себя вести те, кому посчастливится попасть в их число.