Теперь же видеомагнитофон перекочевал в общую, то есть большую комнату, и когда родителей не бывало дома, можно было насладиться всякими там «Коммандос», «Рэмбо» и любимыми фильмами с Брюсом Ли. После таких просмотров Кирилл с удвоенной энергией отрабатывал прыжки и удары, чтобы было «как у Брюса» или тягал гантели, чтобы был бицепс «как у Шварца». На недавно открывшемся вещевом рынке «Юности» купил два больших плаката: Брюс Ли и Арнольд Шварценеггер. Повесил у себя над кроватью.
Когда Савины уезжали на отдых, приходилось довольствоваться видеосалоном, открывшемся не так давно, неподалёку. Но билет туда стоил полтора-два рубля, что было накладно, тогда как в кино – пятьдесят копеек.
Несколько раз ходил с компанией Рыжего давать по морде «плохим парням», и несколько раз в этом отказывал, вызывая у Гены растущее недоумение и недовольство. В конце концов, пришлось ему признаться про поездку в Америку и про своё стремление попасть в число избранных.
– Клёво! – одобрил Рыжий. – Можешь запросто двухкассетник привезти японский. Мне говорили, в Штатах можно по дешёвке взять, – он ещё долго распространялся на тему, что в Америке можно взять по дешёвке, а в конце сказал: – А мне привези пачку «Мальборо». Не, лучше блок. Только настоящего.
Кирилл улыбался, поддавшись Гениному фантазированию насчёт того, что можно из Штатов привезти и совершенно не думал о том, откуда взять на всё это деньги.
Из художественной литературы лето, Кирилл прочёл только роман «Воскресение» Толстого, подаренный на день рождения Голубевой. Книга понравилась. После неё в сознании отложилось несколько фундаментальных выводов: Евангелие – великая книга (неплохо бы прочитать), и по поводу государственных учреждений и Церкви – какая фальшь и ложь.
В конце августа, видя, что с уроками английского он идет с опережением графика, Кирилл попросил Савина научить его играть на гитаре. Рома идею поддержал и стал учить примерно в том стиле, как учили его самого в музыкальной школе. С правильной посадкой, постановкой руки, ноги, нотной грамотой… Рома иначе не мог, а Кириллу было нужно просто побыстрее освоить несколько аккордов, выучить пару песен и пускать девчонкам пыль в глаза.
* * *
В начале сентября на первом уроке английского свершилось чудо: немой – заговорил! Кирилл Булатов, знавший в девятом классе английский на три с минусом, стал на нём говорить и писать без малейших запинаний и ошибок. Учительница, пожилая Виолетта Григорьевна, от удивления продержала его почти весь урок у доски, заставляя писать, переводить и разговаривать на все лады. Она даже позвала учительницу из параллельной группы. Невероятно!
Чуть меньше удивления было у учителей по другим предметам. Наталья Владимировна, которая настойчиво, но безуспешно, пыталась избавиться от классного руководства, была в восторге:
– Булатов! Неужели ты стал человеком?
– Нет. Я просто очень хочу в Америку поехать.
– А… Ну давай, дерзай.
– Наталья Владимировна, а вы меня поддержите?
– Конечно, поддержу. Если у тебя с поведением будет всё в порядке.
И Кирилл старался.
Но в том же сентябре случился один прокол, который едва не свёл на нет все его усилия хорошо себя вести.
В том учебном году в их школу в один их одиннадцатых классов перевели Яна, здоровенного второгодника и хулигана из очень неблагополучной семьи. Этот Ян всем сразу показал «кто тут главный». Пробовавшим сопротивляться дал по морде и ходил по школе эдаким королём, снисходительно взирающим на трепещущих вассалов. Но это было ещё полбеды. Плохо было то, что Ян влюбился в Свету Демидову. Собственно, даже не влюбился, ибо для его жлобской натуры это было несвойственно. Просто увидел самую красивую девчонку школы и сказал самому себе: «Должна быть моей».
А Демидова встречалась с Андреем Портновским. Не сказать, что она была от него без ума, но его настойчивость и хорошие манеры постепенно делали своё дело. Андрей казался всем, и прежде всего Светиным родителям, очень положительным и серьезным молодым человеком. И он действительно был таким. Хорошо учился, продолжал играть в хоккей, не связывался с подозрительными компаниями. Каждый день провожал Свету от дома до школы и обратно после уроков. Он не скрывал от неё своих чувств, но выражал их очень деликатно. Над ними уже давно перестали подшучивать и официально записали в женихи и невесты. Демидова же отнюдь не была вертихвосткой, и постоянные отношения с Андреем её вполне устраивали. По правде говоря, они были неплохой парой.