Заснул он очень поздно. Но несмотря на это проснулся ни свет ни заря. А в голове опять удивительно настойчиво сверлила мысль:
«Счётчик!»
Он ворочался в постели, слушая, как мама собирается на работу. Наконец, не выдержал. Пришёл на кухню.
– Мам, тут такое дело… Мне нужно пятьдесят рублей отдать. Я одалживал на пластинки.
Мама вздрогнула.
«Да, действительно… А где же он взял деньги? И чего я вчера не спросила?»
– Кирилл…
– Ну, мам. У нас же есть сто долларов. Мне просто нужно срочно отдать. Вот прям сегодня.
Маме было некогда спорить. Она даже не подумала спросить, у кого он одолжил деньги. Она полезла в заначку, спрятанную в шкафу в белье, и принесла ему купюру в пятьдесят рублей.
В тот же день, с утра, Кирилл разыскал во дворе Гену Рыжего и попытался отдать ему долг. Но не тут-то было…
– В жопу засунь себе свои пятьдесят рублей. Ты мне должен был отдать четыре дня назад. А за каждый день просрочки – ещё по пятьдесят. Понял? Такие правила. Счётчик. Так что сегодня – уже двести! А дальше больше будет! – Рыжий ухмыльнулся.
Эта его ухмылка показалась Кириллу до ужаса противной, хотя он видел её уже сто раз.
– И так будет до тех пор, пока не пойдёшь с нами на дело. Вот так, фраерок… Ещё не таких обламывали. А не захочешь, – он взял Кирилла за грудки, – будешь иметь дело с Лёхой Михайловским, – и опять повторил. – Вот так, фраерок!
У Кирилла задрожали коленки.
«Лёха Михайловский… Счётчик…»
В тот раз Рыжий с пацанами «бомбанули» киоск удачно и им понравилось. Планировали ещё. А Кирилл был для него очень ценным кадром вместе со своим тхэквондо и готовностью постоять за товарищей.
По дороге домой, Кирилл ругал Гену, чуть ли не матом:
«Урод, сука… Какие же вы все дебилы… гопники, блин», – ему враз опротивела вся их районная шпана, за которую он ещё так недавно дрался до крови. – «Таких как вы стрелять надо… мразь… Что же делать? Надо сказать кому-то. Кому?»
Придя домой, он ходил из угла в угол, нервничал и курил «Мальборо» в форточку. В пять часов пошёл на тренировку. По дороге решил рассказать всё Владимиру Анатольевичу, тренеру. После той профилактической беседы, уже больше года назад, он чувствовал к нему уважение и доверие.
«Да, Анатольевичу надо сказать… Он – мужик».
Тренер и сам оставил Кирилла после тренировки, выяснять, почему от него несёт сигаретами. Кирилл рассказал всё подробно. Про долг и про Рыжего. Ничего не скрывая.
– Да, плохи твои дела, – сказал Владимир Анатольевич, внимательно всё выслушав. – Дело тут даже не в деньгах.
– А в чём? – удивился Кирилл.
– А в том, что ты меня тогда не послушал. Или не так понял. И влез в эту вашу районную банду по самые уши.
– Владимир Анатольевич, – обиделся Кирилл. – Я с тех пор никого не обижал и кто слабее меня не бил. Наоборот заступался. Ничего не крал. А постоять за своих… это же мой долг.
– Вот именно, «за своих». Ты считаешь их своими и они тебя считают своим. А теперь ты не хочешь идти с ними на дело, и они думают, что ты предатель.
Кирилл замер от удивления:
«Вот оно, оказывается, как выходит… Ёлки!»
– А какие они тебе свои? Свои – это мать, отец, родственники, друзья, товарищи здесь на тренировке. А они разве тебе свои? Что они хорошего делают в жизни? Ходят по дворам и бьют кого ни попадя. И ты считаешь их своими? Дерешься за них? Вот и получай… от своих.
Кирилл сидел на диване в тренерской совершенно раздавленный. Всё, что раньше для него имело такое огромное значение: честь района, своя компания, все за одного… Всё это оказалось лишь подменой. Лживой подменой того настоящего, о чём говорил тренер.
– А с Геной Рыжим вопрос надо решать. И чем быстрее, тем лучше.
– Как?
– Я тебе уже говорил. Деньгами ты тут не отделаешься. Даже если ты ему сейчас отдашь двести рублей, он всё равно от тебя не отстанет.
– Что же делать?
Владимир Анатольевич вздохнул.
– А где его можно найти, Рыжего этого?
– Да во дворе можно. Или в кафешке одной. Он часто там сидит. Я знаю.
Тренер стал крутить диск телефона у себя на столе.
– Танюша… Да, я. Я сегодня приду чуть позже… Когда? Не знаю точно… Ну, пока.
Он положил трубку и поднялся.
– Ну, пошли. Будем искать этого твоего Рыжего.
Кирилл смотрел на тренера с удивлением и благодарностью.
– Пошли, пошли, – улыбнулся тот. – Русские своих в беде не бросают… Настоящих своих.
Гену, действительно, нашли в кафешке. Он сидел за столиком с каким-то парнем, такой же босяцкой наружности. Курили. О чём-то беседовали.
– Ты, что ли, здесь Рыжий? – спросил Владимир Анатольевич, когда они подошли.
– Ну, я.
– Дело к тебе есть, – тренер выразительно посмотрел на Гениного товарища. – Выйдем.