* * *
В начале мая, на том же самом злополучном пустыре на озере, произошла очередная драка. Немногочисленная, но очень жестокая. Кирилл в ней не участвовал. Он просто проходил мимо вместе с Савиным, Женей и Вовиком, ребятами из будущей всемирно известной супергруппы «Фрэдди Крюгер». Было уже часов десять вечера, и они возвращались с репетиции.
Кирилл инстинктивно рванулся на помощь «нашим», ибо увидел среди дерущихся нескольких знакомых ребят. Вклинился в драку, кого-то там ударил, но тут его дёрнул за рукав, подбежавший Савин.
– Ты что, Пикасо?! Оно тебе надо? Уходим, а то вляпаемся тут на ровном месте.
«Да, действительно», – подумал Кирилл.
Они уже собрались было убраться от греха подальше, как вдруг услышали истошный вопль. От этого вопля драка вмиг прекратилась, все отступили на шаг назад. Потом послышался громкий мат и возгласы:
– Ур-роды! Что вы сделали?! Валим, отсюда! Ва-алим!!!
Когда все разбежались, Кирилл увидел незнакомого парня, лежавшего на песке. Он как будто хотел застонать и боялся это сделать. Получались только надрывные булькающие звуки. В боку у него торчала заточка…
Кирилл приблизился и в тусклом свете луны увидел его глаза. На всю жизнь он запомнил этот взгляд. Ужас смерти… Жажда жить… Непонимание того, что произошло…
Парень увидел Кирилла и протянул к нему окровавленную руку. В его глазах блеснул луч надежды. Он потянулся к нему, как к последней соломинке, связывавшей его с этим миром. Судорожно сжимал пальцы, хватая ими воздух. Он отчаянно цеплялся за жизнь. Но жизнь из него уходила…
Кирилл присел на корточки, не зная, что делать. Сзади кто-то настойчиво тянул за куртку:
– Уходим, уходим отсюда! Пикасо!
Вдалеке послышался вой милицейской сирены.
За куртку дёрнули сильнее:
– Погнали! Менты!
Раненый продолжал вытягивать пальцы, в глазах его была мольба. Кирилл схватил его за руку и вдруг почувствовал, что как бы стал с ним одним целым. Держал его, как скалолаз держит товарища, висящего над пропастью.
– Всё хорошо будет… расслабься, дыши глубже. Всё хорошо… Слышишь…
Савин прокричал на ухо:
– Пикасо, ты чё, больной, блин! Менты!
Кирилл отмахнулся от него свободной рукой и ответил:
– Беги, Ромка! Я не могу его бросить.
Савин с товарищами побежали прочь. Последнее, что крикнул прокурорский сынок, было:
– Тебе же уже шестнадцать, Пикасо! По статье пойдёшь[83]! Придурок!
Кирилл увидел бегущих к нему милиционеров и ещё сильнее сжал протянутую ему руку. Он всё понял… Понял, что сейчас его заберут в милицию. Понял, что откроют уголовное дело. Понял, что он станет самым подходящим кандидатом на роль обвиняемого. А ещё он понял, что ни за что на свете не бросит этого парня…
– Ого! – крикнул подбежавший лейтенант. – Мокруха. Скорую надо.
– Да пока они приедут, – отозвался кто-то. – Самим его надо везти в больничку.
Лейтенант присел рядом с Кириллом и взял раненого за шею.
– В сознании… пульс есть… А ты кто?
– Булатов.
– А чего его за руку держишь?
– Он жить хочет.
Лейтенант посмотрел ему в глаза, и ему всё стало ясно.
Кирилл держал парня за руку до самой больницы. Тот несколько раз терял сознание, и милиционеры начинали нервничать.
– Скорее, блин… не довезём.
Довезли. Сдали врачам.
– Ну, теперь в отделение.
Но перед тем как ехать в отделение, лейтенант отвёл Кирилла чуть в сторонку:
– Расскажи, как было дело. Кратенько. И по-честному.
* * *
В отделении Кирилла сперва посадили в тот самый пресловутый обезьянник, про который ему когда-то хвастал Гена Рыжий. Он всё время просил:
– Маме. Маме позвоните.
Но маме никто не звонил.
Часа через полтора его повели к дежурному следователю. Начался допрос.
– Фамилия… имя, отчество… год рождения.
– Маме позвоните, пожалуйста.
– Позвоним, позвоним, ты на вопросы отвечай. Так… обстоятельства происшествия… Та-ак, в каких отношениях состоял с потерпевшим?
– А как он?
– Не знаю. В больнице. Врачи делают всё возможное, – следователь говорил спокойно, без эмоций, старательно записывая всё, что ему говорил Кирилл.
* * *
Вера Булатова в тот день отрабатывала свои четверть ставки уборщицы. Пришла домой поздно. Подходя к дому, она увидела тёмные окна своей квартиры, и в сердце стало закрадываться беспокойство.